Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

Фигурное катание - «Гран-при» 2017/2018 (Москва, Россия)
Стефан Ламбьель:
«МИРУ НУЖНЫ ФИГУРИСТЫ,
СПОСОБНЫЕ ЗАСТАВИТЬ ЛЕД ПЛАВИТЬСЯ»
Стефан Ламбьель
Фото © Александр Вильф
Стефан Ламбьель

21 октября 2017

Двукратный чемпион мира фигурист Стефан Ламбьель рассказал в интервью что сподвигло его стать тренером и почему нельзя дважды войти в одну реку, одобрил решение чемпиона Сочи Юдзуру Ханю исполнять в олимпийском сезоне старые программы и объяснил, почему думать на льду вредно.

- Хорошо помню, как семь лет назад, уже уйдя из любительского спорта, вы сказали мне в интервью, описывая свои чувства: «Было совершенно непонятно, что делать дальше, куда идти, чем заниматься. С одной стороны, я вроде бы и мечтал о том, как начну после Игр выступать в шоу, что этих шоу будет много, но в тот момент не мог понять, хочу ли этого. И чего вообще хочу».

Сейчас могу признаться: меньше всего я ожидала, что вы когда-либо захотите стать тренером.

- Семь лет… Даже трудно поверить, что уже прошло столько времени. Но я успел понять за эти годы главное: насколько важно для меня фигурное катание. Оно – это вся моя жизнь, и я не хочу никакой другой жизни.  Когда в 2010-м я завершил соревновательную карьеру, почти сразу стал участвовать во всевозможных семинарах, ставить программы. И, знаете, как-то быстро почувствовал, насколько это здорово – учить других. Объяснять фигуристам  какие-то вещи, до которых сам дошел достаточно длинным путем, предостерегать их от ошибок, которые я совершал на этом пути. Тренерская же работа начиналась с того, что я стал помогать Питеру Грюттеру, своему тренеру. У него на тот момент катались двое интересных юниоров – брат и сестра Боденштайн, и Грюттер доверил мне с ними заниматься. Чуть позже ко мне обратилась мама этих детей и сказала, что очень просит, чтобы я продолжил работу с Ноем и Ноэми, поскольку у нее не всегда получается возить их из Лозанны, где жила семья, в Женеву – к Питеру. Я согласился. Параллельно с этой работой продолжал кататься сам. Еще через какое-то время понял,  что в тренерской профессии нашел для себя дело, которым хотел бы заниматься до конца своей жизни. Мне нравится делиться с людьми тем, что знаю сам, нравится разбирать все эти механизмы,  трансформирующие движения тела в скольжение. С одной стороны, это очень творческая работа, с другой – фантастический обмен энергией с теми, с кем работаешь. Все это – колоссальный драйв. Хотя я прекрасно вас понимаю: если бы кто-то в мою бытность спортсменом сказал, что я стану тренировать, я бы и сам не поверил.

- Рискну процитировать вам Юлию Липницкую, с которой вы занимались в Шампери прошлым летом: в интервью она рассказывала о вашей совместной работе так: «Стефан начинает быстро-быстро накручивать какие-то шаги, мы с Алексеем Урмановым стоим, раскрыв рты и вообще не понимаем, как он все это делает. Потом я прихожу в себя, прошу повторить, он повторяет – и делает все вообще по-другому. Причем иногда даже не отдает себе в этом отчета, поскольку не запоминает ни шагов, ни их очередности».

- Ну, не так уж, чтобы совсем по-другому… Возможно, иной была манера исполнения – и этому я тоже учу своих студентов. Объясняю: в фигурном катании важно не то, что ты делаешь , а то, как ты это делаешь. Встречные твиззлы может выучить кто угодно, причем на любой уровень сложности – для этого достаточно показать ребенку, как правильно выполняется нужное движение и затем повторить его несколько сотен раз. А вот сделать элемент так, чтобы у зрителей захватило дух, - это искусство. Поэтому я не учу выполнять некий набор движений, я учу чувствовать эти движения, чувствовать и понимать музыку, чтобы человек мог кататься так, чтобы каждый элемент сиял, притягивал внимание. В моем понимании, именно в этом кроется красота фигурного катания.  Ну, да, возможно я не совсем точно повторял те шаги, которые показывал Юлии, но ведь в одну воду нельзя войти дважды, так? Даже два проката, которые ты делаешь с разницей в один день, не бывают похожи друг на друга. Для меня катание всегда было чем-то магическим и одновременно очень честным. На льду ты не соврешь. И никого не обманешь.

- Сейчас вы по-прежнему работаете с Грюттером?

- Да.

- Вам ведь доводилось ставить программы очень известным спортсменам, каждый из которых наверняка не отказался бы продолжить с вами сотрудничество. Почему вы предпочли этому малоизвестных юниоров?

- Я работаю с теми, с кем начинал. Ноя и Ноэми я тренирую с 2012 года. С того самого времени, когда они умели прыгать лишь одинарные прыжки. Ной на моих глазах начинал осваивать двойные, и это было страшно занимательное зрелище. Достаточно много моего тренерского времени занимают те, кто специально приезжает ко мне в Шампери. Мне кажется, фигуристам просто нравится обстановка: полное спокойствие и в то же время абсолютно все необходимое, чтобы тренироваться. Когда ко мне приехал Денис Васильевс, он был травмирован. Я не доктор, как вы понимаете, и не физиотерапевт, но сам много раз проходил через травмы, знаю, что это такое, и могу подсказать, как можно быстрее справиться с этой ситуацией, к кому обратиться. Связей для того, чтобы организовать процесс, у меня вполне достаточно.  Та ситуация тоже была для меня хорошим опытом. Я понял, что тренер не может замыкать все вопросы на себя. Подготовка спортсмена – это командная работа, и ты никогда не знаешь, сколько специалистов тебе в этой команде понадобится -– слишком много всего может произойти в тренировочном процессе. Сейчас я знаю, что при необходимости всегда могу обратиться к Саломе (бывший хореограф Ламбьеля Саломе Брюннер), к Питеру. Им я могу доверить любого из своих спортсменов, если мне вдруг приходится куда-то уезжать. Получается своеобразный паззл, который мы складываем совместными усилиями.    

- Все равно не понимаю: вы всегда так любили выступать перед публикой, могли бы кататься и кататься, периодически приглашая различных звезд в свой летний лагерь, а не проводить на катке дни напролет, ломая голову над тем, как научить начинающего спортсмена делать тройной прыжок

- У меня достаточно много свободного времени. Его не хватает на вещи, не связанные с фигурным катанием, ну так эти вещи не слишком меня интересуют. Я по-прежнему выступаю в шоу, сам придумываю себе показательные номера и даже выкраиваю время для собственных тренировок. Более того, совершенно не собираюсь от всего этого отказываться – слишком большое удовольствие по-прежнему получаю от катания.

- Когда-то вы были в первых рядах тех, кто начинал осваивать четверные прыжки. Сейчас же говорят уже о том, что скоро все прыжки в мужских программах станут чет верными. Вам нравится эта тенденция?

- Мне вообще нравятся люди, которые рискуют. Когда ты толкаешь себя вперед, ты растешь, развиваешься. В то же самое время я всегда был сторонником сбалансированных программ. Сейчас мне иногда кажется, что этот баланс нарушен.

- А чьи программы представляются вам наиболее сбалансированными?

- Хотите, чтобы я назвал вам имя?

- Конечно.

- Из того, что я видел, мне очень понравилось выступление Евгении Медведевой в Братиславе на турнире Ондрея Непелы. Ее короткая программа. Там есть все: сложный технический контент, эмоции, характер. Еще мне нравятся обе программы Дениса (Васильевса – прим. “Р-Спорт”). Как только он включит в программы четверные прыжки, мир получит фигуриста, которому есть, что сказать на льду. Денис прекрасно чувствует музыку, прекрасно ее интерпретирует. Современному фигурному катанию нужны спортсмены, способные заставить лед плавиться.

- Как вы относитесь к идее Юдзуру Ханю взять для олимпийского сезона две старые программы?

- Поначалу сильно сомневался в правильности этого шага. А потом встретил Ханю на его катке в Торонто, и он попросил меня взглянуть на его произвольную. Честно говоря, я был потрясен тем, как Ханю интерпретирует музыку, насколько он точен в акцентах – ничего подобного даже близко не было два года назад, когда он катал Seimei впервые. Как раз тогда я задумался о том, что подобная переработка старых программ позволяет увидеть внутренний рост фигуриста. То же самое могу сказать о короткой программе Ханю на музыку Шопена. Она стала гораздо более зрелой и, соответственно, интересной.

- Я бы сказала нечто подобное относительно «Дон Кихота» Алины Загитовой: в этом сезоне ее программа производит куда более сильное впечатление, нежели в прошлом. Так что решение оставить столь выигрышную постановку еще на один сезон кажется мне абсолютно оправданным.

- Согласился бы с вами, если бы не возраст Загитовой. Ханю – олимпийский чемпион, двукратный чемпион мира и обладатель всех мыслимых и немыслимых рекордов, а ваша фигуристка – всего лишь маленькая девочка, которая находится в самом начале своей карьеры. В этом возрасте нужно расти, развиваться, пробовать новые образы, а не оставлять одну и ту же программу на второй сезон лишь потому, что она получилась удачной. В чем тут вызов? Безусловно, это удобно, требует меньше затрат, но спортсмен не должен рассуждать такими категориями, когда находится в начале пути.

- Нужно ли на ваш взгляд стремиться переносить все прыжки во вторую часть программы, как это делает Загитова, или может оказаться выгоднее прыгать их в более свежем состоянии, чтобы получать более высокие надбавки за качество элементов?

- Определенный здравый смысл в таком варианте имеется. Что иногда происходит сейчас: если фигурист имеет последний стартовый номер, то ему становится очень удобно катать программу с прыжками во второй половине. Потому что первую половину программы он по сути разминается. Но я не хочу смотреть, как спортсмен разминается – я не за этим пришел на каток. Такие программы скучны и предсказуемы.

Они и без этого предсказуемы – и это я считаю еще одной проблемой. Элементы, которые фигурист должен показать на льду, у всех практически идентичны. Более того, все знают, какими именно чертами определяется уровень сложности того или иного элемента и повторяют их из программы в программу. У нас в программе три вращения, соответственно черт должно быть 12. И все они тоже одинаковы. Как только фигурист начинает делать, допустим, вращение в заклоне или со сменой ног, все сразу понимают, какими чертами эти вращения будет сопровождаться. Поэтому сидят и ждут: а вдруг случится что-то непредсказуемое?

Это, собственно, к вопросу, куда мы движемся в нашем виде спорта. С моей точки зрения, уже уткнулись в некий творческий тупик. И нужно срочно принимать меры, чтобы сделать общую картинку хоть немного более интересной. Живой.

- Как много олимпийских постановок вы сделали в нынешнем сезоне?  

- Летом я работал с вашим спортсменом Михаилом Колядой, и мы сделали дорожки шагов к обеим его программам. Для Дениса (Васильевса) короткую программу придумал и поставил я сам, а произвольной занималась Саломе. Еще работал с Майей и Алексом Шибутани – подкинул им некоторые идеи для обоих танцев.

- Американцы приезжали к вам в Шампери?

- Да, сразу после чемпионата мира. Еще я работал с Шомой Уно над интерпретацией его программ. Вот, пожалуй, и все мои «олимпийцы». Возможно, в их число войдет еще девочка из Латвии Диана Никитина – если сумеет пройти квалификацию. Ей тоже ставили программы мы с Саломе. На мой взгляд, это довольно много, учитывая мою тренерскую деятельность и занятость в шоу .

- Помню, как однажды вы работали с Евгением Плющенко и заметно расстроились, увидев, что от вашей хореографии в его программе осталось не слишком много. Коляда, как я слышала, тоже внес определенные изменения в те дорожки шагов, которые предложили ему вы.

- Это совершенно другая история. Миша, как я уже успел увидеть на тренировке перед началом соревнований, сохранил наиболее сложные фрагменты дорожек, и я рад, что он это сделал. Потому что сложная работа – это вызов, это заставляет напрягаться, думать, а значит – развивает спортсмена.

Проблема пока в одном: делая все эти пока еще сложные для себя шаги, Миша постоянно контролирует, как именно он выполняет то или иное движение – такие вещи мой глаз сразу ловит. Катать программу нужно с удовольствием, с легкостью, особенно такую программу, как «Элвис Пресли». Только тогда это способно завести зал по-настоящему. А когда ты слишком напряженно думаешь о том, что делаешь на льду, сразу начинаешь путаться и ошибаться. 

 

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru