Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

Фигурное катание - Спортсмены
Елена Бережная - Антон Сихарулидзе: РАБОТА НА РАВНЫХ
Елена Бережная - Антон Сихарулидзе
Фото © Александр Федоров,
на снимке Елена Бережная-Антон Сихарулидзе

10 января 1996 года на редакционный факс пришла коротенькая заметка из Риги: «Вчера во время тренировки была тяжело травмирована латышская фигуристка Елена Бережная. При выполнении параллельного вращения партнер - Олег Шляхов - пробил ей височную часть головы лезвием своего конька. Фигуристку срочно доставили в больницу. Врачи оценивают ее состояние, как крайне тяжелое…»

Тогда я уже знала, что на пару Бережная - Шляхов имеет самые серьезные виды лучший в мировом парном катании тренер Тамара Москвина. У нее уже готовились к очередным Олимпийским играм Оксана Казакова и Артур Дмитриев, и тренер очень хотела создать в группе нечто вроде конкуренции.

Бережная и Шляхов прекрасно зарекомендовали себя на чемпионатах Европы и мира 1995 года (многие отметили, что с технической точки зрения программа латышской пары - одна из сложнейших), обошли даже двукратных чемпионов мира среди юниоров, россиян Марию Петрову и Антона Сихарулидзе. Когда случилась трагедия, Москвина немедленно вылетела в Ригу. А чуть позже, на чемпионате Европы в Софии, сдержанно поведала, что операция Бережной прошла успешно, но состояние по-прежнему остается тяжелым: из-за того, что конек повредил оболочку мозга, у Лены нарушена речь. Тогда же Москвина сказала: «Думаю, Лена сможет кататься. Несколько лет назад подобная травма случилась у немецкой фигуристки Мэнди Ветцель. Она ведь вернулась в спорт!»

* * *

Бережная росла и воспитывалась в Невинномысске. Ее мама одна растила сначала троих собственных детей, потом, после трагедии в семье родного брата, взяла к себе еще трех племянников - оформила опекунство. Из всей шестерки Лена была, пожалуй, наиболее самостоятельной.

Ничего удивительно, впрочем, в этом не было. Ради того, чтобы кататься и выступать, она уехала из дома в 13 лет. Приезжала в гости к родным лишь в отпуск, когда заканчивались сезоны. Когда произошло несчастье, первыми об этом узнали, естественно, тренеры и фигуристы. В Невинномысск позвонили позже, когда Бережная была уже в больнице.

- Мне сразу не сказали, что случилось на самом деле, - вспоминала мама фигуристки. - Сообщили только, что Лена упала на тренировке, что у нее сотрясение мозга и кому-то из родных было бы лучше приехать в Ригу - там Лена была на сборе перед чемпионатом Европы. Пока летела в самолете, вообще не думала о том, будет Лена продолжать кататься, или нет. Когда же попала в реанимационное отделение и увидела, в каком состоянии мой ребенок, то и вовсе обо всем забыла.

Молила Бога, чтобы дочка выжила, не осталась калекой. Но когда она пришла в себя, то первое о чем я ей сказала, что она обязательно снова вернется в спорт. А что еще могла сделать? Человек ведь, когда находится на грани жизни и смерти, цепляется за самое дорогое, что у него есть. У Лены было только фигурное катание. Естественно, врачи и слышать не хотели об этом. Но как только Лена стала чувствовать себя получше, мы с Тамарой Николаевной просто украли ее из больницы и увезли в Питер.

Мысль о возвращении Бережной на лед для многих, кто знал о случившемся, тогда казалась абсурдной. Дело было не только в тяжести травмы. Своего партнера Лена боялась панически на протяжение всех лет выступлений, начиная с того момента, как, уехав из Невинномысска, встала с ним в пару. Каждая тренировка была для нее стрессом. И если до 9 января все конфликты и обиды могли считаться «рабочими моментами», то после трагического происшествия ни один из людей, знавших Лену и Олега, не мог даже теоретически допустить, что фигуристы будут снова тренироваться вместе.

В апреле 1996 года я узнала, что Бережная снова катается. С Антоном Сихарулидзе. У Москвиной.

Об этом периоде сам Антон вспоминал так:

- Пока мы с Машей Петровой выступали на юниорском уровне и тренировались у Людмилы и Николая Великовых, все складывалось прекрасно. Но одновременно с переходом во взрослое фигурное катание начались проблемы. Я не мог объяснить, что именно вызывает у меня раздражение. Но конфликты возникали каждый божий день. Если бы это касалось только наших с Машей отношений на льду, я, наверное, не переживал бы так сильно: в парном катании конфликтна сама по себе каждая тренировка и это - нормальные рабочие моменты. Однако я ухитрялся портить отношения со всеми сразу.

Наверное, причина была просто в переходном возрасте. В 15 - 16 лет хочется быть самостоятельным, но в то же время подсознательно ждешь помощи со стороны взрослых. Не скажу, что тренеры относились ко мне плохо. Наоборот, они относились, как к взрослому, думая, что я сам способен все регулировать. А я не умел. Не знал, куда деваться от этой безысходности и все чаще стал задумываться о том, что мы с Машей должны что-то поменять. Может быть, уйти к другому тренеру.

Если честно, то еще тогда я предложил перейти от Великовых к Москвиной. Но Маша наотрез отказалась уходить. Я понимал ее. Понимал, что для нее тренеры в чем-то ближе, чем родные мама и папа. Поэтому просто продолжал ходить на тренировки. А потом в Питере появилась Ленка.

Волею судьбы оказалось так, что я и все мои ближайшие друзья, их жены, подруги, начали за ней присматривать. Жалели ее. Она была абсолютно одна. Отношения с Олегом у всех без исключения уже тогда были плохими. К Ленке он относился чудовищно. Будь это все не в России, а в любой другой стране, Шляхов, думаю, рано или поздно сел бы в тюрьму. Все знали, что он бьет Ленку, не дает ей ни копейки из заработанных денег. Она вечно ходила в синяках, боялась всего. Мало помалу мы начали дружить, встречаться вне тренировок, появляться вместе в компаниях моих друзей.

Обстановку в нашей группе это накалило еще больше - за моей спиной начались разговоры, что я хочу уйти от Маши и кататься с Леной. Об этом, поверьте, тогда не было никаких мыслей. С одной стороны, у нас с Машей были неплохие результаты, с другой - я прекрасно понимал, что добровольно Шляхов с Леной не расстанется...

На чемпионате Европы 1996 года Петрова и Сихарулидзе стали пятыми. Результат говорил о том, что вчерашних юниоров не просто заметили, но признали, впустили в элиту. Но то было последним совместным выступлением фигуристов. Сразу по возвращении в Санкт-Петербург Антон позвонил тренерам и партнерше и сказал, что больше не придет на каток.

- Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я узнал о случившемся в Риге, что я должен немедленно лететь туда и быть рядом с Леной. Это значило - бросить кататься вообще. Не помню, как я пережил чемпионат Европы, но каждый день на катке казался мне каторгой. Окончательное решение я принял за один день. Приехал домой, посоветовался с родителями. И уехал в Ригу. Там уже была Тамара Николаевна. То, что я увидел, показалось мне настолько жутким, что такого не придумать даже в кино. Весила Ленка, наверное, килограммов 28. Худющая, одни кости, голова абсолютно лысая, огромный шрам…

Она валялась на раскладушке в палате с восемью тетками, причем раскладушка стояла у самой двери, на сквозняке. И все это - после сложнейшей трепанации черепа. Если бы мне кто тогда сказал, что всего через год мы будем кататься, я бы никогда не поверил. Да и не думал об этом. Проблема у нас всех была одна - увезти Лену в Питер и сделать все, чтобы она хоть немного пришла в себя...

* * *

Уже через год после травмы Москвина обыденно рассказывала журналистам, что нисколько не сомневалась в полном выздоровлении фигуристки. Лечением занимались лучшие специалисты-медики, они же наблюдали Лену на всех этапах тренировок, давали рекомендации. На чемпионате Европы в Париже - всего через год после травмы - Бережная выглядела замечательно. Она почти ничего не говорила на пресс-конференциях, но это с лихвой окупалось разговорчивостью партнера и тренера. Естественно, никому не приходило в голову спрашивать о событиях годичной давности. Хэппи-энд был налицо. Но до него было и другое.

Лена ужасно комплексовала тогда, - рассказывал Антон. - Представьте себе, как может чувствовать себя молодая девушка, у которой не растут волосы, и которая в довершение ко всему не может разговаривать. Мои друзья специально ездили в Финляндию, привозили оттуда специальные шампуни, бальзамы, растирки. Я до сих пор уверен, что большую, если не главную роль в выздоровлении сыграли люди, окружавшие нас с Леной.

Это было море заботы и внимания. Не представляете, как все были счастливы, когда волосы, наконец, начали расти. Для того, чтобы восстановилась речь, врачи посоветовали читать Лене вслух. Мы и читали ей книжки целыми днями - все, что попадались под руку. От женских модных журналов, до классики. В апреле - через три месяца после операции - врач разрешил вывести Лену на лед. Мы взялись за руки и поехали. Очень медленно и осторожно.

У меня, помню, проскользнула мысль: «А вдруг Лена сможет года через два - три начать тренироваться по-настоящему?», - но я ее тут же отогнал. А потом все стало получаться само собой: простенькие элементы, вращения. Было очень страшно. Особенно - решиться на поддержки. Я прекрасно понимал: если не дай бог уроню Лену - это конец...

Больше других этих тренировок боялась Москвина. Страх опытного тренера был понятен: она не имела права показать, что сомневается, но в то же время прекрасно понимала, что в азарте спортсмены часто способны увлечься, самостоятельно увеличить нагрузки. Чего Бережной категорически нельзя было делать. Но уже к началу следующего сезона в группе, где на ведущих ролях уже были чемпионы Европы Оксана Казакова и Артур Дмитриев, возникли настоящие проблемы: из экспериментальной пары Бережная и Сихарулидзе понемногу становились конкурентами лидерам. Особенно ясно это стало еще через год - перед Олимпийскими Играми в Нагано.

У Казаковой и Дмитриева дела тогда не очень ладились. Многие даже говорили, что, мол, напрасно, расставшись со своей прежней партнершей Натальей Мишкутенок Артур решился на то, чтобы попробовать еще раз выиграть Олимпиаду - с неопытной Оксаной. В то же время отмечали, что стиль Бережной и Сихарулидзе очень напоминает катание легендарной пары, двукратных олимпийских чемпионов Екатерины Гордеевой и Сергея Гринькова. К акварельной мягкости скольжения и линий Москвина добавила свою неповторимую изобретательность.

Помню, я как-то спросила, каким образом тренер ухитряется делить свое внимание между двумя равнозначными по силе дуэтами, и услышала: «Я никогда не делю своих фигуристов на сильных и слабых. Готовлю к победе всех сразу. Кто из них на самом деле станет чемпионом, зависит только от спортсменов».

Сильнее прочих тогда переживала Оксана. Антон же, напротив, утверждал:

- Тамара Николаевна умеет так распределять внимание между своими парами, что никто не чувствует себя обделенным. У нее огромный опыт. Был же период, когда с Мишкутенок и Дмитриевым на равных соревновались Елена Бечке и Денис Петров. Конечно, каждому фигуристу приятно чувствовать исключительное внимание. В то же время я понимал, что Москвиной по большому счету неважно, какая из пар выиграет те или иные соревнования. Зато шансы выиграть заведомо равны. Ну а после того, как мы с Леной опередили Казакову и Дмитриева на чемпионате мира в Лозанне, я впервые задумался о настоящем соперничестве.

Удивительно, но в то время Антон вовсе не выглядел лидером в паре. В Бережной чувствовалась большая уверенность, она реже ошибалась в сложных элементах. И ничего не боялась. Память полностью выключила воспоминания того ужасного случая в Риге (последнее, что сохранилось в сознании - заход на злополучное вращение), зато неизвестно откуда родилась уверенность: ничего страшнее в этой жизни произойти уже не может.

Бережная ничем не проявила своих эмоций даже после крайне неудачного для фигуристов проката в 1997-м, на чемпионате мира в Лозанне, когда Сихарулидзе, не справившись с собственными эмоциями, демонстративно ушел со льда в раздевалки, бросив тренера и партнершу дожидаться оценок в обязательном для фигуристов Kiss&Cry Corner - перед телекамерами. Но то была, пожалуй, последняя его слабость. Даже на Олимпийских Играх, когда, имея все шансы на победу, фигуристы вдруг сорвали поддержку, а Антон, в довершение, шлепнулся на лед, споткнувшись на последних тактах музыки в произвольной программе, он лишь улыбался на расспросы прессы: «Это была оригинальная находка для завершения выступления. Вам она не понравилась? Обещаю, такого больше не повторится».

Впрочем, назвать Игры неудачными для фигуристов было нельзя. Олимпийское серебро стоит любого другого золота.

В сезоне-99 на чемпионате Европы в Праге, затем, на мировом - в Хельсинки Антон был уже совсем другим. Рядом с тренером и партнершей - двумя хрупкими женщинами - он выглядел просто-таки каменной стеной, способной обезопасить их от всего на свете. Это чувствовалось в каждом слове, в каждом движении на льду и вне его. Когда на пресс-конференции фигурист сказал, что считает Лену лучшей партнершей в мире, журналисты было попытались усмотреть в этих словах намек не только на спортивные взаимоотношения, но на нечто большее. Антон же пояснил:

- Когда я говорю, что она - лучшая в мире партнерша, имею в виду прежде всего человека, который рядом со мной стоит на льду. Она может ошибиться, но вину за ошибки я прежде всего ищу в себе. Потому что я - мужчина. Мне бывает очень трудно. Лена - предельно скрытный человек. Очень стойкая. Но даже я не всегда способен понять, что у нее на душе. Хорошо ей или плохо.

Внешне эти два состояние никогда не проявляются. Поражения мы воспринимаем одинаково тяжело. Просто мне в таких случаях нужно уйти, побыть с друзьями, выговориться. А Ленка будет сидеть дома одна и переживать молча. Я очень редко видел ее плачущей. В отличие от меня, кстати, она очень хорошо умеет приспосабливаться к любой ситуации, даже самой для нее неудобной: не получается так, как хотелось, значит надо подойти к проблеме по-другому. И проблема тут же исчезает.

Лена очень любит, когда ее хвалят, говорят комплименты. Если начинает ощущать недостаток внимания, это сразу видно: все воспринимается в штыки. Правда, когда все вокруг хорошо, Лена, случается, расслабляется и начинает по-другому тренироваться. Приходит на каток, делает все, что говорит Тамара Николаевна, но все это - совсем не так, как хочется нам с тренером. Зато чем больше сложностей, тем более собранно она нацеливается на результат. Очень гордится тем, что сама сумела обеспечить достаток себе и своей семье. Свободное время мы проводим вместе не всегда, хотя круг общения и у меня и у Лены по-прежнему общий. Она частенько предпочитает пойти с подругами в парикмахерскую, салон красоты, прогуляться по магазинам.

Меня это радует: постоянно находитсья рядом, когда начинается серьезная работа, - испытание не из легких. Не могу сказать, что устаю от Лены, но в то же время чувствую, что ее становится очень много. Как и меня для нее. Изменились и отношения на льду. Если год назад мне не приходило в голову даже слегка повысить голос, или как-то иначе проявить недовольство, то сейчас у нас случаются рабочие споры, стычки. Они никогда не выносятся за пределы льда - это закон. На мой взгляд - это здорово: спорить и конфликтовать в работе можно только с равным партнером. А мы уже на равных. Хотя работать так, как можем, по большому счету еще и не начинали.

В Хельсинки фигуристы во второй раз подряд стали чемпионами мира. Все дни, что шли соревнования, на трибуне сидели родители Антона и мама Лены. Правда, она так и не увидела, как катается дочь. С того самого случая в Риге она закрывает глаза, как только Лена выходит на лед.

1999 год

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru