Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

Вокруг спорта
Земфира:
«
БОЛЕЮ ЗА «ЧЕЛСИ», АБРАМОВИЧА И СЛУЦКОГО»
Алексей Кортнев
фото © Марина Захарова

Она называет себя индивидуалистом, но при этом занималась командным видом спорта и даже становилась победительницей юниорского первенства России. Считает идеалом спортсмена Серену Уильямс и симпатизирует Алану Дзагоеву. Начинает день с просмотра спортивных сайтов, а сам спорт любит столь же преданно, как и музыку, где сама давно уже перестала быть просто исполнителем.  Впрочем, комплименты и превосходные степени по отношению к моей нынешней собеседнице излишни: достаточно одного слова: Земфира.

* * *

- В одном  из интервью вы сказали о себе, что вы - боец. Профессия музыканта часто требует этих качеств?

- Не чаще чем остальные профессии . Думаю, это свойство характера.

- С таким характером, как мне кажется, у вас могли быть большие шансы добиться результата в спорте. Хотя выбор специализации для меня несколько удивителен: почему баскетбол? Или просто так сложилось?

- Скорее так сложилось. Если бы пришлось выбирать сейчас, не исключаю, что выбрала бы теннис. Любая команда - это всегда компромисс, Я могу работать в команде, но недолго: начинаю раздражаться.

- А почему решили уйти из спорта? И насколько вообще было тяжело принять решение об уходе?

- Я достигла своего потолка - выжала максимум из природных данных, которые, признаться, были достаточно средними . К тому же занятия музыкой в тот момент оказались для меня интереснее, чем баскетбол. Я сразу начала писать песни, погрузилась в неформальную музыкальную среду, поступила в училище искусств, окончив школу. Так что - нет, решение далось легко.

- Означают ли ваши слова о достижении «потолка», что вы так же легко сможете уйти из музыки, если почувствуете приближение профессионального предела?

- Это будет сложнее: все таки музыка - это моя профессия, осознанный выбор и, смею надеяться, призвание. Но смогу .Мозолить глаза публике не буду точно.

- Сама мысль о том, что «потолок» может начать ощущаться, вас пугает?

- Постоянно. Я очень часто испытываю сомнения относительно своей творческой состоятельности.

- За судьбами тех, с кем играли в одной команде, вы как-то следили?  

- Я не поддерживала и не поддерживаю отношения со знакомыми из прошлой жизни.

- Это принципиальная позиция? Или желание отсечь то, что мешает двигаться вперед?

- Так получилось, что в связи с моим успехом у подавляющего количества знакомых отношение ко мне сильно поменялось. И мне это не понравилось.

- Имеете в виду зависть?

- Нет. Мне не понравилось , что люди вдруг изменили свое мнение обо мне, хотя во мне не поменялось ровным счетом ничего. Людям важен статус , успех, больше чем ты сам . Вот с чем я столкнулась и закрылась .

- Меня, признаться, удивили ваши слова в одном из интервью, что в спорте вы находите то, чего нет в шоу-бизнесе: борьбу, предельную концентрацию, умение идти к цели, умение преодолевать себя.

- Почему? Мне кажется что это очевидные вещи, тем более что сама я, можно сказать, из спортивной семьи. Знаю, что такое терпеть и работать на тренировках.

- Тем не менее для очень многих светских персонажей спортсмены – это достаточно ограниченные в своем образовании люди, эксплуатирующие столь же ограниченный набор физических качеств.

- Думаю, так рассуждают только те, кто совсем далек от спорта. Век спортсмена недолог и потому ждать от юной гимнастки или фигуристки цитат великих бессмысленно: как бы она достигла высот если к своим 14 читала бы, а не тренировалась? Но есть вероятность, что она наверстает позже. Зато дома будет висеть золотая олимпийская медаль.

- Считаете, что золотая олимпийская медаль стоит этого абсолютного самоотречения, полуголодного существования, травм, нечеловеческих нагрузок?  

- Считаю, что да. Я вообще приверженец высоких идей. Как доказательства того, что человек несколько шире элементарных биологических инстинктов.

* * *  

- Вам везло в жизни с тренерами?

- Тренер у меня был лишь один - Юрий Николаевич Максимов. И он  был крут. Полгода назад он умер . С преподавателями тоже везло – и раньше, и сейчас. Кстати нужно бы начать заниматься, скоро гастрольный тур.

- Хороший тренер в моем представлении - это всегда профессионально жесткий человек. Насколько в этом отношении уместны аналогии между спортом и музыкой?

- Абсолютно уместны. Я иногда  злюсь на своего преподавателя за то, что она не воспринимает меня как автора, вообще не берет в расчет эту часть моей работы. Ее  интересует  только работа моих связок.  

- Ну так вы же ходите к преподавателю не за авторской оценкой своего творчества, а именно за тем, чтобы связки работали безупречно?

- Да, но когда она распевает меня до «соль» второй октавы, а у меня нет в песнях «соль» второй октавы, я злюсь.

- Много раз доводилось слышать, что музыканты, как и спортсмены, быстро теряют форму. Это так?

- У нас это все же происходит чуть медленее. Но да, могут потерять эластичность связки - стать «деревянными», то же самое происходит с пальцами. Я вообще часто говорю о том, что для музыканта важно играть в хорошей компании: басисту - с хорошим барабанщиком, гитаристу - с хорошим вокалистом и так далее. Иначе очень легко потерять скорость реакции, чувство музыки.  

- Физическая подготовка в вашей профессии важна?  

- Конечно. Важен и внешний вид, и функциональное состояние. Я бросила курить десять месяцев назад, набрала несколько лишних кило и сейчас пытаюсь решить эту проблему. Поэтому сразу после нашей беседы поеду в спортзал. Иметь лишний вес для меня неприемлемо, тем более что держать себя в форме не так уж и сложно. Да и голова после занятий спортом работает лучше.

- В шахматах вообще считается, что хорошо тренированный человек, лучше переносит эмоциональные нагрузки и более стрессоустойчив. Во время «длинных» турниров это зачастую оказывается решающим.

- У нас это тоже имеет значение. Это в детстве мы (имею в иду музыкантов) отрываемся – секс, наркотики, рок-н-ролл, но долго в этом режиме не протянуть. Рано или поздно все равно приходишь к идее спортзала, правильного образа жизни, правильного питания. Ну если конечно хочешь быть на сцене  и не выглядеть при этом, как свинья.

- Какой у вас был самый длинный гастрольный тур?

- Самые первые длились по году – полтора.

- Такие сроки угнетают, или становятся всего лишь привычным элементом жизни? Спрашиваю потому, что теннисисты, с которыми мне доводилось общаться, говорят в один голос, что именно бесконечнные переезды в их профессии - самое тяжелое.

- Это очень тяжело. После туров я  долго восстанавливаюсь. В отличие от теннисистов у нас кроме физического истощения наступает еще и моральное. Хочется тишины,  закрыться в квартире и никого не видеть. По крайней мере мне.

* * *

- Могли бы назвать свою пятерку спортсменов и по-возможности объяснить свой выбор?

- Серена Уильямс - за то что много раз она заставляла меня испытывать чувство гордости. Роджер Федерер - потому что он и есть теннис. Усэйн Болт - когда он выиграл в этом году стометровку на чемпионате мира, у меня выступили слезы. Лео Месси - потому что сейчас его эпоха. Юдзуру Ханю – будущее фигурного катания.

- Чем вас восхищает Месси?

- Вообще-то я уже лет 15 болею за мадридский «Реал», у которого самый принципиальный соперник  «Барселона» - та самая команда, в которой играет Лео. И моим «героем» на протяжении многих лет был, разумеется, Криштиану Роналду, главная звезда Мадрида . Но не восхищаться Месси я не могу. Почему? Наверное, потому, что от природы ему внешне почти ничего не дано: маленький, коротконогий. А играет так, словно родился с мячом, приклеенным к ногам.  Здесь, кстати, вполне уместны аналогии с музыкой. Что бы вы, например, сказали о Жанне Агузаровой?

- Что ее пение очень узнаваемо и притягательно, хотя вряд ли смогу объяснить, чем именно.

- Давайте, объясню я. Она поет очень легко. Точно так же легко играет Месси. Он  не пыжится. Вот эта легкость и есть оценка дара, доказательство, что человек находится на своем месте.  Даже когда не в лучшей форме, все равно на голову выше всех.

- Ваше восхищение Сереной Уильямс – из этой же серии?

- Нет. Я видела очень много матчей Серены, которые было совершенно невозможно вытащить. А она вытаскивала. Серена – это фантастический характер. При этом я не могу сказать, что она играет в какой-то «умный» теннис, или что она так же технична, как Федерер. Нет. Это характер, характер и еще раз характер. Если бы к нам на Землю прилетели инопланетяне и попросили показать им образец спортсмена, я бы, наверное, выбрала Серену. Потому что лично для меня понятия «спорт» и «характер» – это неразрывно связанные вещи.

- Знаю, что вы ходили в Лужники, когда там проводился чемпионат мира по легкой атлетике.

- Да. Сделала подарок маме. Мама была адским фанатом спорта. Она, собственно, и воспитала нас с братом так, что все Олимпийские игры мы воспринимали, как какое-то священное событие. И я купила билеты на тот чемпионат. Отличные – прямо напротив финишного створа. Мы живьем видели, как бежит Усейн Болт, как становится чемпионкой мира Елена Исинбаева. Это было круто!

- На фоне такого отношения к спорту мне даже страшно спросить, что вы думаете о российском футболе?

- А вы спросите.

- Ваша любимая российская команда?

- ЦСКА.

- Попробую угадать: вам нравится Леонид Слуцкий?

- Да. Во-первых, я нахожу его талантливым тренером, а, во-вторых, мне нравится, что его рассуждения об игре можно слушать. Интеллигентный человек, хорошо владеющий русской речью. Кстати у Слуцкого с его приходом в российскую сборную все как-то заиграли и вполне неплохо - если разобрать игру по линиям. Может быть все дело в том, что Слуцкий лучше знает людей, чем знал их Фабио Капелло? Еще в ЦСКА мне нравится вратарь и защитная линия. Плюс – я нахожу разумной политику президента клуба Евгения Гинера. В Испании, как уже сказала, я болею за «Реал», в Англии – за «Челси». И за Рому.

- Абрамовича?

- Да. Начинала болеть исключительно из-за него, сейчас же у меня есть сразу несколько причин для симпатий: в «Челси» работает мой любимый тренер – Жозе Моуриньо, есть любимые игроки. Джон Терри, например.

Во французском чемпионате я болею за ПСЖ, но за этот клуб болеть несложно: там есть Ибрагимович, Кавани. А из российских футболистов мне нравится  Алан Дзагоев – он открытый и умный игрок, к тому же из команды, за которую я болею.

- У вас есть свое объяснение: почему ни один из российских футболистов не может заиграть в Европе?

- Наши футболисты просто хуже. Проигрывают конкуренцию в каждой линии. В любой лиге есть игроки сильнее. Взять Андрея Аршавина: он ведь действительно был ярок. Но конкуренцию проигрывал даже он. Видимо, футбол – просто не наш вид спорта.

- Вам остается только вспомнить сакраментальное, что Россия – не Бразилия.

- Но ведь это действительно так. Если ты хочешь иметь крутую команду, то покупаешь бразильца. Если у тебя не так много денег – покупаешь португальца.

- А Германия?

- Это вообще отдельная тема. Германия - это прежде всего ментальность, системный мозг и, соответственно, системный успех. Свой прошлый тур я работала с немецкими звукорежиссером и световиком, у меня на всем протяжении гастролей сбоев не было вообще. Каждый концерт мне выкладывали, как кирпич – не придерешься ни к чему.

- За хоккей вы болеете столь же отчаянно, как за футбол?

- Этот вид спорта адски обожает один из моих племянников. Когда в НХЛ начинается плей-офф, он попросту переводит свою жизнь на канадское время. Благодаря ему, собственно, я и знаю всех игроков. Все ключевые хоккейные матчи тоже стараюсь смотреть. Но дело в том, что я не вижу шайбу. Особенно когда ее забивают в ворота. То есть знаю прекрасно, что Александр Овечкин – выдающийся игрок и суперзвезда, как и Евгений Малкин, что хоккей очень любит наш президент, что в России это спорт номер один. Но шайбу все равно не вижу.

* * *

- Дурацкий вопрос, возможно: когда вы смотрите фигурное катание, не раздражает, что при всем многообразии музыки фигуристы годами используют одни и те же произведения?

- В фигурном катании меня вообще удивляет многое. Выбор музыки, костюмы. Такой вид спорта, как мне кажется, по умолчанию должен предполагать наличие у людей определенного вкуса. На мой вкус некоторые программы просто ужасны.

Еще раздражает вокал в музыкальном сопровождении. Мне кажется, он сильно отвлекает от катания. Как музыкант, я к тому же прекрасно понимаю, что в такой акустической реальности, как на ледовых стадионах, не всякая музыка способна «звучать». Те же барабаны звучат с большими реверами – звук  «размазывается» , становится ужасным. Гораздо более удачное сопровождение в этих условиях – фортепиано.

- Для вас есть разница – смотреть спортивные соревнования живьем или по телевизору?

- Конечно. Тот же хоккей надо смотреть живьем, чтобы почувствовать атмосферу. А вот посетив первый раз «Ролан Гаррос» в Париже я поймала себя на мысли, что смотреть теннис по телевизору мне нравится больше. Смотреть «живьем» футбол на стадионе круто, но повторов-то нет? А баскетбол  смотреть далеко не так интересно, как в него играть. На легкой атлетике в Москве какие-то выступления мы с мамой  видели прекрасно, а для того, чтобы рассмотреть, что происходит в секторе для прыжков в высоту, приходилось сильно напрягать зрение.

Мне, помню, было  стыдно за то, что стадион наполовину пуст. Событие исключительное, огромный город, а люди почему-то не пришли. При полных трибунах ощущения, наверное, были бы во много раз круче. Живая атмосфера – это именно то, зачем нужно идти на стадион. В Лужниках мы сидели в одном секторе с ямайскими болельщиками, болели за Болта, и это было непередаваемо.

Еще более крутые ощущения оставила победа Исинбаевой. Когда она выиграла, к нам кинулись французы – с верхнего ряда, англичане – с нижнего, все поздравляли друг друга, обнимались, это было  здорово…

- У вас нет ощущения, что Исинбаевой уже не следовало бы возвращаться?

- Нет абсолютно. Может быть Лена – одна из немногих, ради кого нам стоит сражаться за то, чтобы поехать на Олимпиаду в Рио. Хотя могу признаться: когда читала некоторые из ее интервью, думала о том, что лучше бы Исинбаева была иностранкой. Чтобы я не понимала, о чем она говорит.

- Я помню ваше высказывание, что вы не стремитесь к личному знакомству со звездами – не хотите чисто по-человечески в них разочаровываться. А когда в первый раз вам предстояло играть вместе с гитаристом группы Queen Брайаном Мэем, знакомиться с ним не боялись?

- Абсолютно нет. Во-первых, у нас был конкретный проект – сыграть вместе. Первый раз это было в 2005-м, потом лет шесть или семь спустя Брайан позвонил мне сам и попросил сделать совместный номер. Мы много репетировали вместе и  никакого дискомфорта при этом не испытывали. Во-первых, Брайан – человек в возрасте, a, во-вторых, ему совершенно не нужно было меня «завоевывать» - он завоевал меня за двадцать лет до нашей встречи. Думаю, он и сам это прекрасно понимал. Я же просто получала кайф от такого сотрудничества.

* * *

- Что самое неприятное для вокалиста?

- Кровоизлияние в связке. Оно может возникнуть не только от перегрузки, но и от одной неправильно взятой ноты, от крика. Такая травма – это два месяца полного молчания.  Вы даже не представляете себе, что это такое. Мы ведь говорим постоянно, не замечая этого – молчуны,болтуны. А тут тебе говорят заткнуться на два месяца. Совсем.

Уже после первой недели чувствуешь себя, как монах. Я, помню, писала какие-то записки гаишникам: «Мне нельзя говорить», ходила с бумажками в магазины.

- Вспоминается рассказ Александра Яковлевича Гомельского о том, что одно из наиболее сильных потрясений в жизни он испытал на одном из матчей ЦСКА, где вы кинулись к нему знакомиться. При этом у вас была перевязана голова, сломана рука и выглядели вы как сбежавший из психбольницы персонаж фильма ужасов. Было такое?

- О, да. Но рука была в порядке . А повязку на голову мне наложили после операции на ухе. Конкретную такую повязку – как у Щорса. На тот матч меня, как бывшую баскетболистку, пригласил мой хороший приятель Шабтай Калманович – он несколько лет назад ушел из жизни. Понятно, что увидев Гомельского, я бросилась к нему – не могла упустить такую возможность. Все-таки в «баскетбольном» мире он  был фигурой номер один.

- Вы сказали, что не общаетесь с людьми из «прошлой» жизни, но при этом знаете, что ваш тренер умер полгода назад. Кто сообщил вам об этом?

- Горнолыжница Света Гладышева – она, как и я, из Уфы, мы знакомы. Она тогда позвонила и сказала, что меня разыскивают люди из уфимской команды, потому что умер тренер. Но на похороны я не полетела.  Не смогла: за месяц до этого там же в Уфе похоронила маму.

- Я как-то разговаривала с Татьяной Тарасовой – сразу после того, как из жизни ушел ее отец, величайший хоккейный тренер Анатолий Тарасов, и она сказала, что возможно столь мучительные уходы - это просто плата за выдающийся прижизненный успех. Вы верите в то, что за успех всегда приходится расплачиваться?

- Верю. Вижу это даже по своей жизни. Мне с детства во всем везло. Знаете, как бывает: подходишь к светофору, он тут же переключается на зеленый, сдаешь экзамен – вытаскиваешь нужный билет... Все очень легко давалось. Вообще все. Включая успех в том, чем занимаюсь сейчас. При этом за последние шесть лет я потеряла всю свою семью. Сначала умер папа, потом трагически погиб брат, в марте не стало мамы, и я осталась абсолютно одна. При этом в свое время я совершенно осознанно приняла решение не заводить свою семью и не иметь детей.

- Это мешает искусству?

- Конечно. Ты либо принадлежишь публике, либо семье. В моем понимании это так.

- Не боитесь спустя какое-то время пожалеть о таком решении?

- Периодически я, разумеется, думаю об этом. При всей осознанности своих поступков, я совершенно не была готова к тому, что моя семья так быстро – один за другим – меня покинет. И смириться с этим я, если честно, не могу  до сих пор.

* * *

- Сколько Олимпиад уже на вашем зрительском счету?

- Московскую не помню – мне тогда было всего четыре года. А вот следующую – зимнюю, в Сараево – запомнила очень хорошо. Там две серебряные медали завоевала Раиса Сметанина и я, вдохновленная этим, взяла лыжи и уже поздно вечером пошла на стадион, который располагался по-соседству с домом,  поставив перед собой задачу пройти десять кругов – четыре километра. Где-то в середине этого забега на стадион прибежала мама с термосом, и я на ходу что-то пила из стаканчика и шла дальше.

- А на горных лыжах катаетесь?

- Да, я же с Урала, а там зимой другого досуга и нет. Сейчас катаюсь во Франции. На блейдах.

- Игры в Сочи вы смотрели от начала и до конца?

- О-о-о! Не то слово! В середине декабря у меня закончился большой тур, который длился около года, и я много месяцев предвкушала, как все закончится, как пройдут все новогодние праздники, и я сяду смотреть «мою» Олимпиаду. Так и получилось. Я делала перерыв только на сон. Правда реализовать свою мечту и спеть на открытии не удалось.

- А был шанс?

- Не думаю. Где-то за полгода до Игр или даже раньше я обратилась с этой просьбой к Константину Эрнсту, с которым у нас всегда были хорошие отношения, но мне был дан мягкий, но однозначный ответ: «Нет». Хотя знаю, что это не было личным решением Константина.

- А как вы отнеслись к выступлению на тех Играх Евгения Плющенко?

- Это действительно было одним из наиболее сильных впечатлений. Когда-то я начала смотреть фигурное катание именно из-за Евгения - настолько он был красив и пластичен. А вот в Сочи… Хотя нельзя сказать, что он как-то меня разочаровал. Просто я видела какие-то неправильные шаги, предпринятые его супругой, настолько лишние… Это не нужно, да и абсолютно не идет спортсмену. Спортсмен должен приходить на тренировку и вкалывать. Иначе он – не спортсмен.

Интересно что в Сочи я изначально была в лагере тех людей, кто оправдывал Плющенко.  Понимала, что травма – это всегда очень больно. Просто когда все произошло, я почему-то была уверена, что Женя убежит с катка, закроется в квартире, забьется в угол и будет рыдать неделю. А он уже на следующий день был в ток-шоу. 

- Мне вообще кажется, что большой спорт с каждым годом все больше и больше скатывается в шоу-бизнес.

- Это просто часть нашего времени. Сам шоу-бизнес  тоже меняется. Раньше чтобы записать песню, тебе нужно было написать ее, отрепетировать, найти денег на студию звукозаписи… На поиски и воплощение этой мечты мог уйти год. А сейчас можно купить на «Горбушке» программу, засандалить с ее помощью барабаны, спеть в айпад, выложить  в интернет – и ты певец! Все становится более доступным, ускоряется, и это – не хорошо, и не плохо. Это наша жизнь, в которой стало гораздо проще заявить о себе.

- Знаю, вы однажды предприняли попытку устроиться преподавателем музыки в детский сад. Неужели это было всерьез?

- Ну вот был такой порыв. Я несколько раз пыталась встретиться с директором, но ее постоянно не было на месте. В итоге мы все –таки встретились, но от моих услуг она отказалась. Сначала достаточно иронично спросила, есть ли у меня методичка и музыкальное образование. Потом сказала, что на своем веку видела много таких, как я, и предложила альтернативу – пойти преподавателем в другой детский сад, где она тоже директорствовала.

Я же хотела устроиться именно в этот сад. Попыталась объяснить, что каждый день вижу детей из окна своей квартиры и очень хочу заниматься именно с ними.

В общем, не срослось. Наверное, к лучшему: как бы я работала в саду при своем гастрольном графике? Хотя на детей  смотрю из окна по-прежнему. 

Алексей Кортнев
фото © Марина Захарова
Алексей Кортнев
фото © Марина Захарова

2015 год

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru