Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет
Главная
От автора
Вокруг спорта
Комментарии
Водные виды спорта
Гимнастика
Единоборства
Игры
Легкая атлетика
Лыжный спорт
Технические виды
Фигурное катание
Футбол
Хоккей
Олимпийские игры
От А до Я...
Материалы по годам...
Translations
Авторский раздел
COOLинария
Facebook
Блог

Комментарии - 2007
Борис Ельцин: ИСКРЕННИЙ ПРЕЗИДЕНТ
Борис Ельцин
фото © Reuters
2002 год. Париж. Борис Ельцин

Он был большим мальчишкой… Для меня это стало очевидным на Кубке Дэвиса в Париже в 2002-м. Когда Михаил Южный выиграв в пятом сете решающее очко у Поля Анри Матье, Борис Ельцин вдруг с яростным восторгом сорвался со своего места на почетной трибуне «Берси» и, отбиваясь от собственной охраны, полез через спинки кресел, а затем - через ограждение площадки  – поздравить своих.

Кадр обошел весь мир и вызвал, в общем-то, иронию: мол, совсем выжил из ума бывший президент. На самом деле трудно было представить себе более искреннее проявление восторга, любви и  гордости. В том числе – за свою страну.

Первого президента России было трудно любить. Слишком тяжелым было время его правления для обычных людей. Когда страну сотрясают экономические спады, дефолты, когда у народа нет денег, работы, и невозможно даже представить себе, что будет с тобой завтра, всегда хочется найти крайнего - того, кто на самом верху, а, значит, отвечает за все. К тому же Ельцин был слишком непредсказуем. Как со знаком «плюс», так и со знаком «минус». Таким же было и отношение к нему - от всепоглощающего восхищения в одни годы – до лютой ненависти – в другие.

Политик не может быть искренним по определению. Однако у Ельцина всегда существовала ниша, где он чувствовал себя совершенно комфортно и никогда не играл на публику. Этой нишей был спорт.

В 1998-м он принимал олимпийцев Нагано в Кремле. На мероприятие, как водится, пригласили прессу. Я представляла «СЭ». Но так получилось, что по инициативе кого-то из спортивных руководителей меня представили Ельцину, как олимпийскую чемпионку, и я совершенно упустила момент, когда журналистов попросили покинуть зал. Появилось шампанское, фрукты, обстановка мгновенно стала домашней, и я с удивлением обнаружила, что преобразился и сам президент. С исчезновением телевизионных камер, тут же ушла какая бы то ни было официальность. Осталось лишь невероятное обаяние. И совершенно искреннее желание помочь решить дорогим для себя людям любые проблемы.

Распространенная сейчас система поощрительных президентских грантов – финансовой помощи спортсменам - по сути была заложена именно в те времена, хотя и называлась по-другому. Но именно Ельцин первым поддержал предложение вручать хотя бы небольшие денежные премии совсем молодым перспективным теннисистам. Тем, кому на тот момент не было еще и 18-ти лет.

До Ельцина руководители страны тоже жаловали спортсменов. Принять, наградить, постоять рядом в лучах чужой славы – все это имело место. И после очередных Олимпийских игр имена особо отличившихся регулярно отправлялись на утверждение в Кремль. Их ждала любая высшая правительственная награда, кроме одной: Звание Героя труда спортсмену или тренеру присвоено быть не могло. Ни за какие заслуги.
Звезду Героя первой получила шестикратная олимпийская чемпионка Любовь Егорова. При Ельцине. Позже лауреатами высшей государственной награды становились пятикратная обладательница олимпийского золота Лариса Лазутина, трехкратный - Александр Карелин.

А вот Андрей Чесноков получил Орден мужества за одно-единственное выступление - феноменальную победу в полуфинале Кубка Дэвиса-1995 над Михаэлем Штихом. Но то было совершенно в духе Ельцина. Непредсказуемо, решительно – и очень при этом искренне.

То, что для предшественников было протоколом, для него стало жизнью. Он и сам был спортсменом: хорошо играл в волейбол, неплохо - в теннис. Никогда не добивался высоких титулов, но точно знал, каких жертв, какой самоотдачи, а, порой, и героизма требуют спортивные победы.

В том же 2002-м не очень здоровый Ельцин провел на теннисном корте в Лужниках почти восемь часов, наблюдая за перипетиями полуфинального матча Кубка Дэвиса, в котором сборная России насмерть билась с Аргентиной. Последние два гейма поединка Кафельникова против Гастона Гаудио президент провел на ногах. И дело чуть было не закончилось инфарктом.

По большому счету теннис был вообще Ельцину противопоказан. Особенно после того, как появились проблемы с сердцем. Врачи рекомендовали высокопоставленному пациенту легкую нагрузку, которую можно было бы контролировать, он же, наплевав на рекомендации, азартно бегал по корту за мячом, размахивая теннисной ракеткой, как шашкой.

Так и жизнь прошла – наотмашь.

Никогда не забуду, как в один из осенних дней 1991-го, когда «Спорт-Экспресс» только-только начал выходить и ютился на первом этаже двухэтажной избушки-развалюхи, скрытой во внутреннем дворе старого московского Центра, в подворотню вдруг одна за другой влетели три черные волги с государственными номерами и мигалками. Чуть ли не на ходу стали распахиваться двери машин, и люди весьма характерной наружности устремились к единственному подъезду. Нашему.

«Это – все!» - побледнев, выдохнул главный редактор.

В головах у присутствующих пронеслась в тот момент, что называется, вся жизнь. Вспомнилось, как выпускали газету в августе и развозили по Москве, вопреки постановлению ГКЧП, как ежедневно получали письма с требованием подчиниться все еще действительной коммунистической власти, много чего вспомнили…

Прошла, казалось, вечность, прежде чем дверь открылась и в проеме появились нежданные гости.

«Газеты есть? – жестким тоном произнес один из них. – Все номера за последнюю неделю. Срочно. Ельцин требует».

В полной тишине газеты были собраны.

«Ну, слава Богу, достали, - с облегчением вдруг выдохнул руководитель и рассмеялся. – Шеф наш, Борис Николаевич, приболел, дома лежит. Никакой информации о спорте нигде найти не может. Вот и отправил за газетами прямо к вам. Не привезете, говорит, - всех уволю к чертовой матери!»

«De mortius aut nihil, aut veritas» - говорили древние. «Либо – ничего, либо – правду». У каждого, из знавших Ельцина при жизни, правда своя. Слишком разная, чтобы дать однозначную оценку его личности. Поэтому и давать ее бессмысленно. Но невозможно не признать: более противоречивой в российской политике фигуры, чем первый президент страны, не было…

 

© Елена Вайцеховская, 2003
Размещение материалов на других сайтах возможно со ссылкой на авторство и www.velena.ru