Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет.

До того как Вероника Жерельникова начала заниматься роллер-спортом, она одновременно посещала сразу семь разных кружков. А вечером, когда заканчивались все занятия и уроки, у неё ещё хватало сил гулять и до самой ночи «беситься во дворе». Об этом рекордсменка мира по прыжкам в высоту рассказала в интервью RT. По её словам, с годами совмещать тренировки с учёбой стало невероятно тяжело, тем не менее ей удалось окончить девятый класс с красным аттестатом. 16-летняя спортсменка также сравнила себя с Александрой Трусовой, объяснила, почему не собирается экспериментировать с внешностью, и призналась, что уже начала педагогическую деятельность.

В середине августа в роллер-спорте произошло событие, которое порядком встряхнуло внутренний мир этого вида спорта. Выступая на престижном международном турнире по фристайлу Lishuy Open, 15-летняя российская спортсменка Вероника Жерельникова установила мировой рекорд в прыжках в высоту, взяв 140 сантиметров. Предыдущее женское достижение в 137 сантиметров делили итальянка Франческа Бривио и француженка Марьин Бурасович.

С Вероникой мы встретились в день её 16-летия

— Где-то я прочитала, что тренироваться вы начали в пятилетнем возрасте. Такое вообще реально?

— Точнее будет сказать, что в пять лет я просто встала на ролики. Ближе к десяти годам появился стабильный график, какой-то план тренировок, причём начинала я с максимально разных дисциплин. Но учиться прыгать начала раньше. Помню, как тренеры меня поставили на мат и сказали: «Прыгай!». Я ещё подумала, что это как-то очень тяжело, и не очень мне нравится. Но потом, когда я уже начала прыгать через планку, появился азарт.

— И захотелось побить рекорд мира?

— Именно. Я постоянно считала: 32 сантиметра осталось, 31, 29 … Так что для меня победа с рекордным результатом в Китае — грандиозное событие. Почему-то на соревнованиях планка кажется не такой высокой, а потом приезжаешь домой, тебе ставят такую же высоту, а ты смотришь и вообще не понимаешь: как её вообще можно было взять?

— Что самое сложное, когда занимаешься роллерспортом?

— Ловить чужие странные взгляды в каких-то заведениях, на улицах. Даже на некоторых роллердромах, которые совсем не связаны с профессиональным спортом, на тебя все очень странно смотрят, когда приезжаешь покататься. От этого реально иногда бывает некомфортно. Хотя ролики для меня даже привычнее, чем кроссовки. Нравится, что мы все время куда-то едем, что нет большого сцепления с полом, какой-то приземлённости.

— О том, чтобы заняться фигурным катанием на роликах, не думали?

— Мне больше нравятся взрывные силовые дисциплины, где нужно не катать программу, а выйти и выдать один резкий результат.

— Результата 140 см вам хватит, чтобы стать чемпионкой мира?

— Он как минимум позволяет за этот титул бороться. Сам чемпионат пройдёт в октябре в Парагвае, там будут выступать как раз те спортсменки, которые имеют в активе 137 см — Франческа Бривио и Марьин Бурасович. Как раз с ними, думаю, я и буду соревноваться за первое место.

— Как можно полноценно тренироваться в режиме онлайн?

— На самом деле ко всему можно привыкнуть. Несколько лет я работала внутри обычной городской школы, тренеры которой, собственно, и завели меня в прыжки. Когда мы с родителями поняли, что мне перестало хватать их знаний и опыта, начали искать тренера, который специализировался бы именно на прыжковой дисциплине. Нам посоветовали обратиться к Роману Акберову, но к тому времени он уже жил в Самаре, и я оказалась перед выбором: либо так, либо никак.. Вот и пришлось перейти на удалённый формат.

— Но ведь можно было попробовать поискать другого наставника?

— Мне сразу понравилось работать с Романом, с первой же тренировки стало комфортно. Он никогда не ругается, не повышает голос, много шутит, и мне, как очень эмоциональному человеку, это нравится. Когда на меня начинают давить, я сразу начинаю плакать.

— А вообще тренировка роллера — это фан или тяжёлая работа?

— Очень тяжёлая работа, причём, каждый день. Даже когда у тебя нет мотивации кататься, нужно приходить в зал, тренироваться в кроссовках, отрабатывать технику. У нас ведь весь прыжок —сплошная техника. Это и момент разгона, и момент отталкивания, и полёт над планкой, и приземления. Всё приходится отрабатывать в кроссовках, а это — очень большая физическая нагрузка.

— Прыжки на роликах можно сравнить с легкоатлетическими прыжками в высоту?

— Это, наверное, немного другое. В лёгкой атлетике спортсмены выполняют прыжок спиной к планке и приземляются на маты. Соответственно для них бывает важен разбег и отталкивание. Мы не можем себе такого позволить, потому что должны приземлиться на ролики и поехать дальше. Важно не просто устоять. Нельзя касаться пола какой бы то ни было частью тела на протяжении определённого количества метров.

— Знаю, что многие легкоатлеты прыгают на тренировках не через планку, а через натянутую резиночку, чтобы избежать чрезмерного психологического напряжения. Насколько сильно давит планка на вас?

— Я, когда была маленькая, как только эту планку не сбивала. Она у нас в школе была тяжёлой, металлической, когда я на неё падала, даже оставались синяки на бёдрах. Сейчас я прыгаю на пластиковой планке, и страшно бывает разве что в тех случаях, когда тренировочное пространство ограничено и есть риск во что-то врезаться.

— Как выглядит ваша обычная тренировка в режиме онлайн?

— Довольно обычно. Формат придумали мои родители, когда я начала работать с Акберовым. Мы попробовали, поняли, что это возможно, хоть и не просто. Сейчас я уже приноровилась, хотя на самом деле подобный формат подходит далеко не всем.

— Потому что в онлайн-режиме тренер не может тебя заставить что-то сделать. Нужно, по большей части, заставлять себя самостоятельно. Я к этому, так скажем, адаптировалась. Конечно, тренироваться вживую намного круче по эмоциям. Но, если честно, в тренировках онлайн я больше сосредотачиваюсь. Ничто не отвлекает.

— Ваши родители как-то были связаны с роликами?

— Нет, отдали меня в секцию, чтобы куда-то уходила энергия. Видимо, я была слишком энергичным ребенком. Помимо школы, ходила на семь различных кружков в неделю. После всего этого — секций, школы, уроков — выходила гулять и до ночи бесилась во дворе. Вот мама с папой и нашли выход, который устроил всех. Мне очень хотелось попробовать ещё и спортивную акробатику, я даже немного занималась ей в детстве, но, к сожалению, из-за роликов пришлось бросить этот вид спорта. Не хватало сил, времени, плюс пошли какие-то мелкие травмы, которые на акробатике усугублялись.

— В семье вы — единственный ребёнок?

— Недавно появился младший брат. Ему сейчас два с половиной года, и он уже растягивается на зулу.

— Простите, на чём?

— Это позиция в роллерном прыжке, напоминающая полушпагат. Я вижу, что брату всё это нравится, он периодически начинает играть с планкой и пару раз даже пробовал со мной прыгать. Есть шанс, что тоже пойдет в роллеры.

— Простите за такой вопрос, но всегда считалось, что экстремальные виды спорта — ролики, скейт, брейк-данс, хай-дайвинг — притягивают совершенно отвязных людей, которые даже внешне отличаются от других количеством пирсинга, татуировок. Посмотреть на вас — девочка из хорошей семьи, не иначе.

— Ну, вот как-то так получилось, что я нормальный человек. Ну а если серьёзно, в силу подросткового возраста мне, конечно, хотелось бы поэкспериментировать с внешностью, так скажем. Но я отдаю себе отчёт в том, что это именно подростковое желание. И полностью согласна с родителями: подобные решения имеет смысл принимать, когда мозги на место встанут. То есть, после 18-ти лет.

— О-о-о, то есть осталось ещё два года подождать, и роллер-мир содрогнется?

— Ну, не думаю, что мне захочется как-то особенно экстремально выглядеть. И точно не думаю, что это как-то связано с конкретным видом спорта.

— А за какими-то другими видами спорта вы следите?

— Немного слежу за фигурным катанием, потому что мне нравятся прыжки на льду. Нравится Александра Трусова. Мне вообще кажется, что мы с ней в чём-то похожи: она ставит рекорды мира — я ставлю рекорды мира, она прыгает — я прыгаю, она на коньках, я на роликах.

— Она прыгает зимой, вы — летом.

— Да, зимой у нас межсезонье, потому что некоторые наши соревнования проводятся только на улице. И, конечно, мы просто в этот период уходим в залы. Для некоторых дисциплин это, конечно, не очень хорошо, потому что в зале у роллера гораздо меньше свободы, но с прыжками попроще, они более компактны. Хотя лично я очень люблю длинные разгоны. Люблю подольше ехать, смотреть на планку, присматриваться к обстановке.

— Насколько это дорого — быть роллером?

— Смотря какая дисциплина. Прыжки, к счастью, не требуют никаких платьев, макияжа, только ботинки и ролики. А дальше начинаются разные ценовые сегменты. Ролики для прыжков делаются в основном из карбона, потому что он более легкий, колёсные рамы не металлические, а магниевые, чтобы облегчить общий вес, плюс подшипники, колеса, которые тоже должны быть качественными, поскольку прыжки дают более агрессивную нагрузку. Всё это, как правило, импортного производства, поэтому получается дороговато. Полный ботинок с роликами, на которых я сейчас катаюсь, обходится где-то в 85 тысяч, но мы собираемся переходить на более короткий ботинок. Такие стоят в диапазоне 35-40 тысяч.

— Для вас это вопрос экономии, или профессионального удобства?

— Два в одном, как говорится. Мне кажется, из топовых прыгунов я одна прыгаю на высоком ботинке. На самом деле это больше связано с моим возрастом, с тем, что я начала соревноваться со взрослыми, когда кости и голеностопный суставы были не совсем готовы к тому, чтобы переходить на короткий ботинок. В следующем сезоне решили попробовать. Ну а дальше будем смотреть, какой вариант окажется более комфортным.

— Раскатка новых ботинок в фигурном катании иногда превращается для спортсмена в триллер.

— У нас всё намного проще. Когда я совсем маленькой каталась на роликах из ткани, больше похожих на фитнес ролики, а потом перешла на тяжелую модель с пластиком и металлом, мне конечно было очень непривычно. Я долго привыкала к тому, что всё неудобно, мне всё это ужасно не нравилось. Но потом, когда меняешь более-менее похожие ролики, к новой паре уже быстро прикатываешься. До кровавых мозолей или чего-то супер болезненного не доходит. С другой стороны, мы и не катаемся по восемь часов в день.

— С учёбой спорт сочетается у вас безболезненно?

— Вообще, конечно, это очень тяжело, тем более что родители всегда хотели, чтобы я хорошо училась. За девятый класс у меня был красный аттестат, но как раз в процессе его получения я столкнулась с тем, что не все учителя понимают, что ты спортсмен, что у тебя серьёзные тренировки, соревнования, постоянные разъезды. Им кажется, что ты просто таким образом прогуливаешь занятия, хотя даже во время выступлений у нас есть отдельная комната, где кто-то делает уроки, кто-то слушает лекции, что-то зубрит.

— Уже решили куда хотите поступать?

— Да, в физкультурный университет. Хочу отучиться на тренера, хочу тренировать детей, правда, иногда и сейчас их тренирую — даю мастер-классы. Сколько пробовала себя в других сферах, ничего так сильно в душу не западает. Помимо тренерского диплома хочу получить судейскую категорию. Так что моя дальнейшая жизнь — это по любому ролики.