|
|
|
|
|
|||
Когда голова загружена суетой, проблемами, усталостью или страхами, спортсмен начинает работать совсем иначе. Об этом в интервью RT заявил двукратный чемпион мира в плавании брассом Антон Чупков. По его словам, психология часто становится определяющим фактором в достижении успеха, особенно в конкурентных дисциплинах. Призёр Игр в Рио также рассказал, кто сподвиг его на переезд в Старый Оскол после завершения карьеры, объяснил, почему не стремится стать наставником на постоянной основе, а также оценил современные тенденции развития любимого вида. — Увидела вас на чемпионате страны в Казани и подумала: как же давно вы уже не плаваете. Но ведь собирались, насколько помню, готовиться к Играм в Париже? — После Токио? Наверное, всё же нет. В первый год у меня были на этот счёт какие-то иллюзии. Думал: продолжу плавать для того, чтобы выступать на международных соревнованиях, а там, глядишь, и до очередных Игр может оказаться недалеко. Но никакого Парижа в итоге для наших спортсменов не случилось. — К этому моменту вы уже спокойно относились к тому, что карьера фактически подошла к концу? — Я понимал это. — Помню ваше состояние в Рио-де-Жанейро, где вы были просто убиты своей бронзой на двухсотметровке брассом результатом. В Токио не поднялись на пьедестал, но держали лицо и даже сказали в интервью, что это выступление не определяет смысл жизни. Действительно так считали? — Скорее, просто лучше всё осознавал. Понятно, что был расстроен, но расстройство ощущалось гораздо более сильно, когда стало известно, что Олимпиаду перенесут на 2021-й из-за пандемии. В моем случае этот лишний год всё и решил. К сожалению, не в мою пользу. В Токио я как-то себя собрал и достаточно неплохо проплыл по результату, но всё равно считаю то выступление неудачным. — Брасс – это вообще драматическая история, если покопаться в результатах. Помню, как Дима Волков ехал на Игры в Сеул с намерением вынести всех, но в итоге стал третьим, и всю жизнь это сидело в мозгу занозой, что мог и не сумел. Потом был Роман Слуднов — рекордсмен мира и абсолютный фаворит Сиднея, оставшийся на Играх-2000 с той же самой бронзой. Да и олимпийская карьера Юлии Ефимовой выглядит, как какой-то злой рок. Чем объяснить, что именно в этом стиле плавания так невелико расстояние между успехом и катастрофой? — На самом деле результат ведь зависит не только от тебя. Молодежь растет, молодежь подпирает. Что происходит сейчас, например? Австралиец Зак Стабблети-Кук, который выиграл двухсотку в Токио продолжает плавать, но уже не так хорошо, как было раньше. Появляются молодые японцы, и происходит это по одной и той же схеме: они резко и быстро выстреливают, и тут же начинают пропадать. У меня нет ответа на этот вопрос на самом деле. Может быть, кто-то психологически не справляется с нагрузкой, начинает бояться старта, переживать сильнее, чем обычно. Даже в разговорах на соревнованиях это чувствуется. Да и потом, у нас же все от головы зависит. Когда она загружена какой-то суетой, проблемами, усталостью или какими-то страхами, начинаешь совсем по-другому плыть. Мой тренер Александр Сергеевич Немтырёв по моему настроению всегда понимал, как я буду отрабатывать на тренировке, какие у меня будут ощущения в воде. И никогда не ошибался. — Помните тот день, когда впервые за долгое время проснулись с ощущением того, что больше не нужно идти на тренировку? — Это был не самый простой день, кстати. С ощущением, что из жизни вынули какой-то большой кусок чего-то важного и абсолютным непониманием, что делать дальше. Хотя не могу сказать, что это продолжалось долго: у меня довольно быстро наладилась довольно насыщенная жизнь, просто в другом регионе. — Можно чуть подробнее рассказать о том, что привело к решению уехать в Старый Оскол? — Для меня это была возможность поработать самостоятельно и набраться какого-то административного опыта. Работу предложил бывший губернатор Белгородской области Вячеслав Владимирович Гладков, с которым мы были неплохо знакомы. Он сам очень любит спорт, поддерживает его, к тому же в Старом Осколе на тот момент уже имелась хорошая плавательная база — 50-метровый бассейн. Соответственно моя задача заключалась в том, чтобы возглавить это направление, мотивировать детей на занятия спортом в непростых жизненных условиях, увлечь их плаванием, показать, что можно добиваться высот в любых обстоятельствах. В школе в общей сложности занималось 1200 детей разного возраста, и самое главное, все занятия были для них бесплатными. — Не так давно я разговаривала с одним из тренеров по фигурному катанию, который рассказывал о прилёте дронов во время тренировочного сбора в Сочи. По его словам, было реально очень страшно. Но ведь Белгородская область ничуть не менее подвержена воздушным атакам. — Мы не думали об этом. Больше скажу, из Москвы я уезжал один, но потом привёз в Старый Оскол жену и несколько месяцев мы жили вместе. Знали, что через несколько месяцев станем родителями, поэтому решили, что ближе к родам Вероника вернётся в Москву, где есть кому помочь с ребёнком. Я-то всё время был на работе. — Ваша жена — спортивный человек? — Да. Вероника Калинина, пятикратная чемпионка мира по синхронному плаванию. — То есть дома с пониманием относятся к возможным разъездам? — Конечно. Но сейчас разъездов стало намного меньше, чем было в спортивной карьере, когда приходилось жить на сборах в режиме 24х7. — Работа в Старом Осколе была для вас чисто административной? — Не только. Я много общался с тренерским коллективом, с ребятами, помогал им непосредственно в бассейне. Для этого, можно сказать, меня и приглашали. — А почему приняли решение вернуться в Москву? — Единственный фактор — это семья. Ребенок родился, ребенок растет, надо быть с ним. Неправильно же, когда отец где-то далеко. — На момент появления малыша у вас уже были какие-то соображения по поводу дальнейшей работы? — Тогда ещё я не думал, что получу предложение со стороны всероссийской федерации плавания, но имелись определённые проекты, причём не только в Москве. Работа с молодежью, но не в профессиональном русле, скажем так. Со взрослыми людьми, которые хотят заниматься плаванием. Эта школа работает уже много лет, так что я знал, что не пропаду. — А встать на бортик и профессионально работать на результат — не ваша история? — Были такие предложения от некоторых коллег, но я не чувствовал, что готов брать спортсменов и вести их в ежедневном режиме. Консультировать, что-то подсказывать — возможно. Как любил говорить мой тренер: «Я тебя учу не плавать, а думать». Не могу сказать, что появлялся в бассейне често, но вот, знаете, приехал на чемпионат России в Казань, и ощутил прямо-таки невероятную ностальгию. Очень приятно, на самом деле, видеть ребят и переживать за них, находясь уже в другом качестве. — Насколько сильно изменился ваш любимый стиль за то время, что вас в нём не было? — В техническом плане? — Да. Помнится, бывший главный тренер сборной Сергей Чепик ещё до Токио убеждал меня на примере Ильи Шимановича в том, что брасс очень активно двигается в сторону сближения с баттерфляем, и что пройдет совсем немного времени, так начнут плавать все, и это приведет к серьёзному качественному скачку в результатах. — Дельфинообразные движения, на мой взгляд, чреваты дисквалификациями для спортсмена. Особенно сейчас, когда на всех соревнованиях ведётся полноценная подводная съемка, а судьи могут смотреть повторы. — То есть плавать брассом, как Шиманович — это путь к дисквалификации? — Я так не скажу. У нас же индивидуальный вид спорта, у каждого своя техника. Илья плавает четко, качественно, и у него не было ни одной дисквалификации за всю карьеру. Но по факту мало кто из брассистов перешел на такой же ритм, на такую же технику. Если говорить об изменениях, сейчас, мне кажется, более реальна тенденция к набору мышц, потому что в олимпийскую программу ввели «полтинники». В связи с этим наверняка больше народу потянется в спринт, брасс станет намного более силовым, нежели сейчас. Если не в Лос-Анджелесе, то в 2032-м точно, мы, полагаю, увидим в плавании очень мощных богатырей. — Какую дистанцию вам сейчас интереснее смотреть, как зрителю — 50 или 200? — Сотню. Я всегда хотел её плавать, но не очень получалось. Стометровку не назовёшь полноценной спринтерской дисциплиной, здесь за счёт одного лишь взрыва результат не показать, в то же самое время не приходится ждать две с лишним минуты, чтобы увидеть, кто выиграл. То есть, азарта по любому больше, чем на 200 метров. Хотя двухсотка для меня всё ещё остаётся совершенно особенной дистанцией. Смотрю на ребят со стороны и ловлю себя на том, что досконально раскладываю у себя в голове каждое их движение, прикидываю тактику, результат. — Наверное, во мне сказывается многолетняя привычка к классическим олимпийским дистанциям, но не могу заставить себя относиться к «полтиннику» всерьёз. Дайте совет, как его полюбить? — Мне нравится уже то, что ради спринтерских дисциплин в плавание с очень серьёзными намерениями могут вернуться многие из тех великих спортсменов, которые уже вроде бы завершили карьеру. Тот же Кэмерон ван дер Бург, например. Вроде бы он даже успел поучаствовать в этом сезоне в каких-то соревнованиях. На турнире Mare Nostrum я сильно удивился, когда увидел на пьедестале рядом с Олегом Костиным бразильца Николаса Сантоса, которому в этом году исполнилось 46. То есть ребята показывают, что даже в таком возрасте нет ничего невозможного, чтобы быть в мировых топах. — То есть, из того, что происходит в мировом плавании, вам интересны не только брассисты? — Думаю, брасс всегда останется в приоритете. Было, кстати, неожиданно, когда Леон Маршан выиграл 200 м брассом на Олимпиаде в Париже. — Вас удивил сам факт, что француз, который специализируется в комплексном плавании и баттерфляе, вдруг решил расширить специализацию? — Не только. Просто за год до тех Игр Цинь Хайян забрал на чемпионате мира в Фукуоке все три дистанции брассом, причём 200 проплыл с мировым рекордом. Я ожидал, что на Олимпиаде китаец просто загрызет всех, разобьёт в пух и прах, заберёт и 100 и 200. А он на не показал вообще ничего. Да и в целом результаты были слабые, особенно на «сотне». Ну когда, скажите, на Олимпиаде стометровку за 59 секунд выигрывали? В Пекине в 2008-м и то быстрее было. А Маршан, ну, что здесь можно сказать? Молодец! — Может быть, все дело в том, что Олимпиада — это не соревнование тех, кто сильнее, а тех, у кого крепче нервная система? — Возможно. Но все равно, когда ты за год до главного старта на две-три головы выше всех, и вдруг становишься совершенно неконкурентоспособен, это насколько надо психологически сломаться? — Если бы в начале собственной активной карьеры вам сказали, что стометровку брассом можно проплыть быстрее 57-ми секунд, вы бы поверили? — Поверил бы, но только потому, что сам это видел. Более того, плыл вместе с Адамом Пити в одном полуфинальном заплыве на чемпионате мира в Кванджу — том самом, где он и показал 56,88. На самом деле эти секунды и сейчас кажутся феноменальными, а тогда это было просто вау. Казалось, что человека вообще невозможно остановить. Что он будет вставать на старт и каждый раз делать совершенно невероятный шаг вперёд. — На том чемпионате мира вы с мировым рекордом выиграли 200 м. Неужели даже при этом вас расстраивало, что Пити настолько быстр, а вы на стометровке финишировали в финале последним? — Безусловно, хотелось плавать быстрее. Но это было, скорее, абстрактным желанием. В голове-то всё равно понимал, что моя основная дистанция — это 200 метров. — Мне кажется, сейчас становится достаточно бессмысленно пытаться быть в плавании многостаночником — каждая из дистанций начинает требовать все более и более конкретных качеств. Даже когда это 100 и 200 метров одним стилем. — Я думал о том, что в моём случае было бы правильнее фокусироваться на одной дистанции, а не на двух, тем более, что они действительно были очень разными. Учитывая особенности моего телосложения и моих физиологических данных, под которые была подобрана техника, это, разумеется, были бы 200 метров. С другой стороны, мы ведь использовали «сотню» как дистанцию, где я мог бы расплыться, почувствовать скорость. Хотя рекордсменом России я был на стометровке целых пять лет, Кирилл Пригода сумел проплыть быстрее только в прошлом году на чемпионате мира в Сингапуре. — Возможны ли, на ваш взгляд, мировые рекорды в брассе в ближайшем будущем? — Если говорить о приближающемся чемпионате Европы, думаю, 56,88 на стометровке — это не сильно достижимый результат в том числе и для Адама Пити, который, знаю, продолжает тренироваться и готовится выступать в Париже. Более вероятно, что борьба за медали пойдёт на уровне 57 с «большими». А вот рекорд того же Пити на «полтиннике» (25,95) побить вполне возможно, тем более что многие уже подбирались вплотную к этому времени. Вообще будет интересно посмотреть, кто еще сумеет выплыть из 26-ти секунд. 2026 год
|
Плавание - Спортсмены
