Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет.

Отыграть ногами по ходу дистанции пять промахов в наше время нереально. Даже один дополнительный круг на топ-уровне — уже большая удача. Такое мнение в интервью RT выразил биатлонист Андрей Вьюхин, внезапно выигравший квалификацию к спринту на этапе Кубка России по лыжным гонкам в Кирово-Чепецке в конце декабря. 26-летний спортсмен также признался, что готов был пойти на понижение зарплаты ради работы с идеальной бригадой тренеров, рассказал, чем ему симпатична марафонская дистанция, и добавил, что сравнивает себя с машиной во время работы на предельных скоростях.

— На этапе кубка России в Кирово-Чепецке я, как и многие другие, была потрясена вашей победой в спринтерской лыжной квалификации. Правда на протяжении всей гонки у меня в голове вертелся только один вопрос: если вы умеете так классно бегать на лыжах, что делаете в биатлоне?

— Да я, в общем-то, до этой гонки и не подозревал, что настолько хорош ногами. Но отказываться от биатлона не готов, не выжав максимум возможного на стрельбе.

— Пришли вы в биатлон, тем не менее, из тех же самых лыж. Как понять, начав заниматься, стрелок ты или не стрелок?

— У меня со стрельбой все пошло сразу. Сейчас со мной работает тренер из стрелкового спорта Владимир Иванович Гоков, и когда он видит мои результаты в работе и говорит, что у меня есть всё для того, чтобы хорошо стрелять, для меня это авторитетное мнение. Я просто его принимаю.

— Мнего раз слышала в разного рода биатлонных дискуссиях, что ни один стрелок не знает, что такое работать на рубеже на пульсе 200 и, соответственно, мало чем может быть полезен биатлонисту. При этом во многих биатлонных сборных Европы к стрелковой подготовке привлекают именно таких специалистов. Получается, этот путь по-своему эффективен?

— Я могу говорить, наверное, только об опыте своей подготовки. У нас, считаю, собралась идеальная бригада. Функциональной подготовкой занимается Дмитрий Шаклеин, есть суперстрелок-биатлонист, один из лучших в мире, который досконально понимает стрельбу на своём уровне и может объяснить даже такие моменты, которые понимает далеко не каждый из самых крутых тренеров мира.

— Речь об Алексее Волкове?

— Да. Но при этом Алексей не так сведущ в базовой технике чистой стрельбы, как Гоков. У этого специалиста был опыт работы с биатлонистами, он прекрасно понимает, что такое стрелять на высоком пульсе, но его главная задача — научить нас работать технически правильно. Именно этим, насколько знаю, занимаются стрелковые тренеры в той же Норвегии, Франции.

— Вы сказали, что до спринтерской гонки даже не подозревали, насколько хороши в лыжах. Не было ощущения после победы в квалификации, что это не тот вид, где лидеры с самого первого старта бегут на полную катушку? Может быть, сильнейшие просто берегли силы?

— Это большое заблуждение — так думать. Я много общался с биатлонистами, которые соревновались в чистых гонках, общался с лыжниками, и все они говорили, что спринтерская квалификация — это вид, где все и всегда бегут на максимуме. Когда разрыв на финише между первым и тридцатым номером составляет всего пять секунд, невозможно настолько хорошо всё рассчитать, чтобы где-то сэкономить силы. Все хотят попасть в топ-30, но для этого надо показывать максимальную скорость.

— Вы наверняка смотрели мужскую спринтерскую гонку Тур де Ски в Тоблахе?

— В чем, на ваш взгляд, была ошибка Савелия Коростелёва?

— Чтобы оценивать такие вещи нужен опыт, которого у меня нет. В Кирово-Чепецке я узнал о лыжном спринте столько, что это нужно ещё переваривать. Оказывается, это настолько специфическая дисциплина, с таким количеством тонкостей… Взять, допустим, те же круги, на который Коростелёв соревновался в последние годы, включая этот сезон: сразу адаптироваться после них к условиям европейских трасс очень сложно. Это другая скорость снега, большое количество виражей, более короткие подъёмы.

— Лыжный спринт для вас интереснее биатлонного?

— Я бы сказал, что он более предсказуемый. В биатлоне даже лидер, на которого поставили все, может ошибиться последним выстрелом и лишиться медали. В лыжах, даже если спортсмены выходят на финишную прямую вчетвером, специалистам почти всегда понятно, у кого больше шансов на то, чтобы победить.

— В своё время я ушла из плавания в прыжки в воду, потому что в плавательном бассейне мне было дико скучно. Мне кажется, лыжные гонки и биатлон — похожая история.

— Есть такое. Мне, честно говоря, тяжело представить, как можно ежедневно выполнять такие объёмы работы, как это делают лыжники. С одной стороны, им проще найти место для тренировок, они не привязаны к стрельбищу. В России это особенно актуально: для того, чтобы иметь возможность полноценно тренироваться, биатлонист должен быть прикреплён к конкретной базе. Но в плане разнообразия тренировочного процесса биатлон, конечно, интереснее. Вроде я только что участвовал в лыжном спринте, а сегодня уже работаю в тире с винтовкой, как стрелок.

— Вы родились в Екатеринбурге, живете в Екатеринбурге, а бегать с нынешнего сезона решили за Челябинск. Это чисто финансовые предпочтения?

— Вообще нет. Я с самого начала был готов пойти на понижение зарплаты, на какие-то другие жертвы, ради того, чтобы работать с таким коллективом тренеров.

— Какой у вас ближайший биатлонный старт?

— Чемпионат России в Ижевске. Он проводится у нас по полной программе, 8 января побегу индивидуальную гонку.

— Любимая дисциплина, кстати, у вас имеется?

— Смешно прозвучит, но — индивидуальная гонка. Она неспешная, несуетливая, в отличие от спринта. Да и вообще, считаю, что истинный уровень биатлониста определяет именно она. Пройти качественно все рубежи, сделать 20 выстрелов и при этом сохранить на столь длинной дистанции ровный темп и определённый уровень скорости не так-то просто.

— Пять лет назад эффективность вашей стрельбы стоя составляла 56%. Какова она сейчас?

— Знаю, что по сравнению с прошлым сезоном этот показатель вроде бы вырос процентов на 17, хотя мне кажется, что даже побольше будет.

— Хотите сказать, что не следите за этим?

— Следят тренеры. Мне же сейчас не цифры важны, а технический процесс. Им я доволен.

— Когда вы переходили из юниоров на взрослый уровень, как-то сказали, что мечтаете поработать с Юрием Каминским. Такой опыт, знаю, в вашей карьере случился, хотя и не был продолжительным. Понравилось?

— А понимаете причину почему с Юрием Михайловичем далеко не всем биатлонистам удавалось сработаться?

— Мне кажется, каждый спортсмен пытается найти с тренировках то, что нужно конкретно ему, а та работа, которая идёт у Каминского, не предполагает подстраиваться под каждого в отдельности. Ты по любому должен следовать общему направлению, если оказался в группе. Главный плюс Каминского, как тренера — это прежде всего колоссальный опыт.

— Ну так опыт у него не столько биатлонный, сколько лыжный.

— Не важно. Тренер сборной Норвегии Эгиль Кристиансен тоже пришел из лыжной сборной. Поэтому, мне кажется, идеальное сочетание для любой команды — это дуэт хорошего тренера по гонкам и хорошего стрелкового специалиста.

— Есть ли в ваших январских планах выступления в лыжных гонках?

— Я бы хотел пробежать какие-то старты на этапе кубка России в Казани, но этот этап накладывается на биатлонный — в Дёмино, и логистически перебраться из одного места в другое будет нереально. Максимум, когда может получиться посоревноваться с лыжниками — это концовка сезона.

— Как вы относитесь к марафонским дистанциям, кстати?

— Крайне положительно.

— То есть, бежать 50 км для вас не мазохизм?

— Мазохизм бежать легкоатлетические 42 км. На лыжах это не настолько тяжело, на самом деле. И реально испытываешь удовольствие, что дошёл, что правильно разложился по дистанции. Марафон в этом плане не прощает ошибок.

— А если брать биатлонные дистанции, какая из них наиболее тактическая?

— Наверное, спринт. Он становится всё быстрее и быстрее и, если посмотреть, как бегают на том же Кубке мира, становится понятно, насколько всё должно быть идеально. И силы разложить, и на стрельбе не потерять. Те же норвежцы начали бегать несколько иначе, чем в предыдущих сезонах. Они всегда начинали очень активно. Сейчас же выигрывают в основном на последнем круге. Максимально минимизируют вероятность ошибки на рубежах. То есть, они не стреляют быстро

— А вы быстрый стрелок?

— Вообще, да, изначально я быстро стрелял. Но сейчас тоже порой приходится чуть сбрасывать скорость.

— Анфиса Резцова, которая в своё время выигрывала Олимпиаду как в лыжах, так и в биатлоне, была способна отыграть ногами до пяти промахов. Какое количество ошибок способны компенсировать на дистанции вы?

— Отбить пять при нынешней конкуренции уже нереально. В России отыграть даже один круг на уровне лидеров — за счастье будет. Даже при моей скорости.

— Всегда было интересно: что чисто физически чувствует в гонке человек, который умеет очень быстро бегать на лыжах? Это ощущение безудержного полета, или непрерывной борьбы с самим собой?

— Ключевое слово здесь, наверное, мощность. У меня во всяком случае каждый раз возникает мысленное сравнение с машиной. Выжимаешь до предела газ и чувствуешь, как машина начинает набирать скорость. И предела этому нет.