Елена Вайцеховская о спорте и его звездах. Интервью, очерки и комментарии разных лет.

Стабильность и качество всегда важнее сложности, а пренебрежение мелкими деталями неизбежно ведёт к провалам на ответственных стартах. Таким мнением в интервью RT поделился заслуженный тренер по спортивной гимнастике Анатолий Забелин. Наставник олимпийского чемпиона Никиты Нагорного также раскритиковал подготовку нынешних юниоров, объяснил, почему ставку нужно делать исключительно на универсальных многоборцев, и рассказал, что с азартом тренирует малышей в новом зале, видя в них будущих лидеров национальной команды.

Я ждала от тренера ностальгических ноток: всё-таки, 40 лет в сборной, в послужном списке — чемпион Европы Эмин Гарибов, обладатель олимпийского золота и трёхкратный чемпион мира Никита Нагорный, но первый завершил карьеру более десяти лет назад, второй — в конце 2024-го, хоть и не объявлял об этом официально. Но ещё год назад Забелин был выведен из числа тренеров сборной. Казалось бы, 70 лет — слишком серьёзный возраст, чтобы начинать всё сначала. А тут вдруг — громадный гимнастический зал полный совсем ещё маленьких спортсменов, и азартный, так хорошо знакомый мне взгляд: «Мы хотим видеть этих детей на Олимпиаде-2032».

— Уже держите в голове какие-то конкретные имена, Анатолий Исаакович?

— Вижу девять мальчиков, которым это будет по силам. Не люблю загадывать насчёт олимпийского золота, для этого, помимо готовности, много чего должно сложиться, но уверен, что наши мальчишки на хорошем уровне войдут в сборную команду России.

— Вы столько лет работали с Нагорным ради олимпийской победы — каждый день, каждый час. Неужели интересно после всего этого спускаться на самый низ?

— Очень интересно. Во-первых, я понимал, что моя работа с Никитой рано или поздно закончится, был готов к этому и подумывал заняться малышами ещё до того, как был построен этот зал. А когда он открылся, я словно заново родился. Как можно в таких потрясающих условиях и с такими талантливыми детьми не хотеть работать? Сейчас я занимаю позицию старшего тренера школы и не устану благодарить наше динамовское руководство, где, к слову, есть и мои ученики, руководство российской федерации гимнастики, да и вообще многих наших специалистов. С тренерами сборной, начиная от главного и заканчивая наставниками молодёжной и резервной команд мы работаем в очень тесном контакте, совместно проводим сборы. Этим летом наши спортсмены были в Петрозаводске, в сочинском «Сириусе». Поэтому я и уверен в том, что обязательно будет результат.

— Сейчас в российской гимнастике наблюдается совершенно очевидный курс на омоложение тренерского состава. Пик вашей работы с Нагорным пришёлся на времена, когда во главе команды стояли супруги Родионенко, которым на момент токийской Олимпиады было под 80 и как раз по этой причине многие относились к этим специалистам довольно скептически. Как считаете, столь солидный возраст — плюс для тренера, или минус?

— Здесь я бы говорил не о возрасте, а о том, что именно при Андрее и Валентине Родионенко обе наши команды, как мужская, так и женская, выиграли олимпийское золото, которого в мужской гимнастике у нас не было 25 лет, а в женской и того больше. Комментарии, как мне кажется, здесь излишни. Смотрите на табло, как говорится.

— Вы сами начинали работать на «Круглом», когда у руля сборной стоял очень жёсткий и авторитарный в плане работы специалист Леонид Аркаев. Насколько оправданным считаете уход от той системы, которую он проповедовал?

— Аркаев – это великая эпоха нашей гимнастики, возможно — величайшая. Но всё когда-то заканчивается, меняется. Что до жёсткости, я отработал на «Круглом» в общей сложности сорок лет, и могу сказать: там всегда было тяжело, вне зависимости от того, кто стоял у руля сборной. Всегда была запредельная конкуренция, да и с учеником высокого уровня бывает непросто работать, каким бы он хорошим и талантливым ни был. Немногие ведь понимают, что такое находиться на сборе фактически непрерывно. Во времена пандемии, как раз перед Играми в Токио, мы безвылазно просидели на базе два с половиной года. И ничего, как-то справились с этим. Знали, что в Токио будет хороший результат.

— Нынешняя спортивная гимнастика позволяет делать ставку не только на многоборцев, но и на тех, кто хорош на каких-то отдельных снарядах. Как считаете, такая тактика может быть перспективной?
— Зависит от того, какой результат мы хотим видеть. Да, есть страны, в которых появляются отдельные прекрасные мастера, но в том же Китае или Японии набирается по три «скамейки» многоборцев, и именно это обеспечивает этим странам неизменно высокий уровень. Так что мой ответ — только многоборцы.

— Вы же наверняка смотрели недавний чемпионат Европы.

— Естественно.

— Почему в ходе соревнований у наших гимнастов было так много падений? Что-то важное потерялось в процессе подготовке?

— Потерялось. Понимаю, что мои слова про отсутствие опыта могут прозвучать банально, но не стоит забывать, что все наши ребята первый раз в жизни вышли на большой международный старт.

— Согласитесь, многие гимнасты, ставшие впоследствии великими, выходили на свой первый старт и держали удар.

— Ну, а эти немножко дрогнули. Возможно, свою роль сыграло то, что в команде не было ни одного человека, у кого имелся бы опыт международных выступлений. За спиной лидера молодые подсознательно чувствуют себя более защищёнными, что ли. Так было, когда выступал тот же Нагорный, а когда-то — Алексей Немов. Но даже при этом я бы не сказал, что команда «поплыла». До Олимпиады у нас есть ещё два года, так что думаю, всё будет нормально. Тем более что во главе мужской команды стоят опытнейшие специалисты, Валерий Алфосов, Дмитрий Андреев. Уверен, что уже к чемпионату мира они внесут коррективы, и всё встанет на свои места.

— Кто должен нести ответственность за такие ситуации, как случилась у Мухаммаджона Якубова в опорном прыжке?

— Это конечно же абсолютнейший нонсенс — поставить спортсмену мост не той жёсткости. Парни обычно используют мост с восемью пружинами, а Якубову поставили «женский» — с пятью. И он не сумел должным образом оттолкнуться.

— Сразу вспоминается, как Светлане Хоркиной на Играх в Сиднее в том же опорном прыжке снаряд выставили не на ту высоту. За такие вещи какая-то ответственность предусмотрена?

— Здесь разные ситуации. В Сиднее это была ошибка со стороны тех, кто обслуживал соревнования. В Загребе — стопроцентный недосмотр наших же тренеров. Так что винить, кроме себя, некого.

— В своё время тот же Аркаев, да и фактически все тренеры той эпохи уделяли огромное значение отработке приземлений — доскокам. Мне показалось, что у нынешних спортсменов с этим наблюдается определённая проблема.

— Не представляете, как я воюю со всеми своими тренерами в этом отношении. Многие реально не понимают, зачем нужно отрабатывать доскоки, какие-то другие мелкие вещи. Но вот простой пример: мужское многоборье на Играх в Токио, шестой снаряд. Сяо Жотэн шикарнейшим образом отрабатывает комбинацию на перекладине, идеально встаёт в доскок, все понимают, что он олимпийский чемпион, сам спортсмен, видимо, тоже успевает подумать на эмоциях о том же самом, и вместо того, чтобы поклониться судьям, уходит с помоста. А это, согласно правилам, 0,3 пенальти. Китаец потом снова выбежал к снаряду, кланялся, кланялся, а толку-то, когда нарушение уже зафиксировано? Объясняю такие вещи молодым тренерам, но не все их слышат.

— Почему такое противодействие? Люди считают, что «мелочи» слишком муторно отрабатывать, или реально верят, что с ними никогда подобного не случится?

— Во-первых, это действительно муторно и нудно. А во-вторых, большинство нынешних тренеров ещё не нюхали пороха больших международных стартов. И в отличие от меня не знают, как бывает просто «раздеть» спортсмена на помосте. За лишний шажочек на приземлении, за малейшую недоработку.

— Иначе говоря, как только гимнаст вышел на опробование, он должен учитывать каждую мелочь?

— Обязательно. Любая глупость с его стороны способна сыграть в минус: не выспался, не то съел, с кем-то не поздоровался, не с тем лицом прошёл мимо. Те же судьи уже на официальных тренировках должны видеть, что человек приехал выигрывать. Как выигрывают на протяжении многих лет китайцы, японцы. К слову, нас всегда, сколько помню, ими пугали, я же никогда на них не смотрел. И Никите Нагорному всегда говорил: «Делай свою работу, а там разберемся».

Помню, мы поехали на юношеские Олимпийские игры в Китай в 2014-м. В упражнении на коне выступал совершенно роскошный паренёк из Венгрии, в тренировках даже близко никого не было. Никита же на этом снаряде был чуть выше середнячка, если честно. То есть, ни на какое золото мы, конечно же, не рассчитывали. А перед выступлением я вдруг вижу, как мой парень к этому венгру подошел, по плечу его легонько постучал, и спрашивает: «Ты готов мне проиграть?». Тот выходит и падает с коня. Никита его морально убил просто.

— Оглядываясь назад, можете объяснить, в чем заключалось гимнастические величие Нагорного, а до него — Алексея Немова?

— Они оба отлично умели соревноваться. Когда на Играх-2004 в Афинах у Алексея отняли на перекладине золотую медаль, он же не сломался? Вот и Никита был таким же. В Токио в финале вольных упражнений выступал с температурой 38,7.

— Стоило ли выходить в таком состоянии на ковёр ради того, чтобы остаться в финале седьмым?

— Тогда же пандемия была. Врач команды сразу нас предупредил: если официально снимете спортсмена по состоянию здоровья, на карантин тут же посадят всю команду. Поэтому никаких других вариантов, кроме как выходить и работать, у нас не было.

— Положа руку на сердце, вы всерьёз считаете, что у Немова в Афинах отняли золото? Ведь та его красивейшая комбинация была по сложности такой же, как ещё у шести соперников. Иначе говоря, никакого заведомого преимущества в сложности Алексей не имел, пусть его итоговое пятое место на этом снаряде и выглядело откровенно несправедливым.

— Когда мы с Нагорным выступали на перекладине в Токио, его комбинация тоже не была самой сложной. Но он закончил Игры с медалью, а многие другие, чьи комбинации были заметно сложнее, нам уступили. Вот и в случае с Немовым было просто по-человечески обидно. Потому и зал так долго ревел. Не стану говорить за золото, но медаль у него украли.

— У вас когда-нибудь был повод пожаловаться на систему отбора в национальную команду, усомниться в её справедливости?

— Я сейчас смотрю на это как бы со стороны и могу сказать: какой бы ни была система, большинство тренеров останутся ей недовольны. Почему-то многие люди всегда ищут причины неудач извне. То не так ученика судили, то несправедливо ущемили в интересах, в команду не поставили. На мой взгляд, тренер прежде всего должен понимать: первый конкурент у него — это он сам. Что-то не получилось? Ищи ошибки в ученике, в себе.

— Когда шла к вам в зал, намеревалась спросить о том, насколько популярна спортивная гимнастика в сравнении с прежними временами, но, посмотрев на количество детишек, понимаю, что вопрос излишен.

— Сейчас ещё лето, а начиная с сентября народ повалит толпами. Очередь стоит — записываться. Кто-то, правда, сразу говорит, что большой спорт им не нужен, а кто-то настроен на результат более чем серьёзно. Но мы никого не выгоняем. В этом зале места хватает всем.

— В фигурном катании тренировочный процесс очень сильно держится на фанатизме родителей, но, когда я вижу, как в раздевалках мамы шнуруют ботинки 12-летним спортсменам, понимаю, что из таких детей никогда не получится чемпионов.

— У нас такие родители тоже встречаются. Есть очень способные ребята, но, когда видишь, как мама привозит парня в зал на шикарном Лексусе, а летом вместо тренировок он отдыхает на Мальдивах, понимаешь, что пахать в зале ему просто незачем.

— Родителям в вашей школе разрешено присутствовать на тренировках?

— Такой необходимости просто нет. На первом этаже установлены мониторы, там можно присесть на диванчик, взять кофе и смотреть, как дети занимаются.

— Как считаете, гимнастика-2032 будет сильно отличаться от той гимнастики, которая есть сейчас?

— Трудно сказать. Мы же не знаем, какими будут правила? Поэтому тренируем детей максимально разносторонне, чтобы они были ко всему готовы, когда доберутся до сборной.

— В том же фигурном катании правила совершенно четко меняются таким образом, чтобы во главу угла встало качество элементов, а не их сложность.

— В гимнастике происходит то же самое. На первом месте стабильность и качество. Неоправданная сложность никому не нужна.

— А где граница? Тройное сальто назад согнувшись, единственным исполнителем которого на ковре в своё время был Нагорный, вы считали оправданным?

— Абсолютно. Потому что этот элемент был готов к тому, чтобы его показывать. В то же самое время был случай, когда мы с Никитой с очень большим риском выиграли опорный прыжок на чемпионате мира в Штутгарте в 2019-м. Не передать, как нас тогда отговаривали. Но Никита мне сказал: «Я сделаю».

— Какой из шести гимнастических снарядов вы можете смотреть бесконечно?

— Все шесть.

— Но конь же в сравнении с другими видами откровенно заунывен?

— Зато как там падают! А серьёзно — этот снаряд требует наиболее ответственного подхода, я бы сказал. Когда гимнаст умеет работать на коне как тот же Кристиан Берки, это ничуть не менее захватывающее зрелище, чем «Летучий голландец» Эпке Зондерленд на перекладине или двукратный олимпийский чемпион Цзоу Цзинъюань на брусьях с его сложнейшей программой.

— Получается, что популярность отдельного вида всегда зависит от исполнителя?

— Что можно исполнить в тех же вольных упражнениях, чего пока не делает никто?

— Три оборота согнувшись, которые делал Нагорный, и этот элемент, кстати, носит его имя, пока никто больше не прыгает. Четыре винта у меня в своё время вполне успешно тренировал Дима Ланкин, который выступал в одно время с Никитой и даже был чемпионом Европы в команде.

— Глядя на то, как сейчас в женской гимнастике выступает Оксана Чусовитина, которой 51, не жалеете, что Нагорный фактически завершил карьеру в 27?

— Нет. Считаю, что надо все делать вовремя. И спортом заниматься, и семьи создавать, и детей рожать, и утверждать себя в какой-то новой сфере.

— Неужели вас самого хотя бы иногда не тянет обратно в сборную?

— Лен, мы с тобой сколько знакомы? С того времени, как ты училась в восьмом классе, а я пришёл в вашу школу студентом-третьекурсником вести уроки физкультуры. Так что кривить душой мне совершенно незачем. Я нашел себя в тренерской профессии, вижу ребят, которые обязательно дорастут до уровня национальной команды, у меня в зале достаточно молодых тренеров, которым я в любой момент могу доверить наших спортсменов. Считаю, что в своём нынешнем статусе я делаю для сборной ничуть не меньше, чем раньше. А возвращаться на «Круглое»… Пусть те, кто работает сейчас, отсидят там хотя бы половину того срока, что отсидел я.